Книга Урок обольщения, страница 15 – Валерий Шарапов

— Выговор. С занесением. Еще раз нечто похожее — пойдете под суд.

Обычно капитан появлялся и исчезал бесшумно, сейчас он шаркал, как настоящий старый хрыч. Остапчук, тотчас найдя то, что не терял, выставил перед Акимовым небольшой штоф:

— Прячь, прячь. Пригодится. А насчет этого, — он указал большим пальцем на дверь в коридор, — не бери в голову. Беспорядочный человек был покойничек, не тем будет помянут. Ну что ты, брось.

Акимов, не отрывая ладоней от лица, глухо проговорил:

— Так ведь шляется где-то эта дрянь, Саныч. И все по моей вине.

— Ну, вина тут не только твоя, — заметил Остапчук, глянул на часы, заторопился и ушел.

И все равно на следующий день после случая со стукнутым пижоном Колька отпросился с работы пораньше и отправился на станцию проведать Яшку. Благоразумно выбрался засветло, чтобы снова не вляпаться во что-нибудь.

Погода была эдакая, игривая. Бабье лето, как старый холостяк перед свадьбой, спешило пожить напоследок — снова жарынь, как в июле, асфальт липкий, поддается под ногой. Воробьи маялись дурью в раскаленной пыли, мудрые Санькины голуби сидели под навесом, распушив перья, рассуждая про себя, что такая погода не к добру.

Колька поспевал на первую электричку после перерыва. Причалил поезд из центра, вышли люди — и среди них Пожарский узрел того, к кому спешил, глотая невидимые слезы. Анчутка шел, чем-то недовольный, щурясь и дуясь, как крот, выдернутый из норы. Колька окликнул, мрачный Яшка буркнул:

— Здорово.

На голове у него вполне сносно сидела кепка, череп не стягивали бинты да скобы — что там обычно применяют, чтобы собрать треснутую тыкву? Анчутка выглядел вполне здоровым членом общества. Колька отметил:

— Что, порядок?

Яшка точно ожидал такого вот легкомысленного вопроса и возмутился:

— Да, блин! Это что, врачи? Сами укатали на скорой, всю голову просветили, аж из ушей мозги потекли. А потом — на́ тебе. — И изобразил чей-то гнусавый голос: — «Нет у вас никаких повреждений, разве что мягкотканная гематома. Вы, простите, здоровы как бык, не скажу — симулянт!» — И уже своим голосом завершил: — Я, значит, виноват в том, что ничего не увидели? Я ж с самого начала долдонил: не надо меня трогать, сам отлежусь. Больничный в зубы сунули и выпроводили, даже пообедать не дали.

Колька, вспомнив другого такого же пострадавшего, заметил:

— Все равно хорошо, что проверили. Голова — предмет темный, вроде бы кажется, что ничего страшного, а потом обязательно что-то всплывет.

— Типун тебе! — пожелал Анчутка и сплюнул. — А ты куда теперь?

— А никуда, — весело ответил Колька, понимая, что есть еще уйма свободного времени, чем не подарок судьбы?

— Ну так пошли к нам. — И Яшка, дежурно дряхлея, пояснил: — Заодно и проводишь болящего.

Пошли к ДПР. По дороге Анчутка, позабыв, что он болящий, стрельнул папироску, излагал свои ядовитые взгляды на современную медицину и «порядочки» в больницах. Колька с трудом влез в перерыв между суждениями:

— Слушай, я что спросить хочу. Насчет этой Лехнович. Ты прям уверен, что это, ну, — он постучал себе по лбу, — что она тебе хипес устроила?

Колька был почти уверен в том, что Яшка накинется на него с воплями: «Ты че?!», «Че я, слепой?» и прочее. Тем более было удивительно то, что Анчутка сморщил личность и принялся мямлить: