Книга Смертельная глубина, страница 20 – Уилл Дин

Вернемся в более ранние времена. Мама, живущая в сельской местности в штате Огайо, к югу от Коламбуса, беременна мной и безумно влюблена в моего отца и его грубоватые, почти байкерские манеры. Я, парящая. Они, счастливые вместе хотя бы какое-то время. Возможно, я имела определенное представление о том, что снаружи есть что-то еще, какой-то мир, но в то же время была совершенно довольна тем, каково мне в материнском лоне. А может, и нет. Теплые густые околоплодные воды, дающие то же ощущение, что и мой обогреваемый комбинезон. Физическая связь с матерью и ее кровотоком. Слои изоляции и защиты. Я, зависшая, обмякшая, спокойная, находящаяся в безопасности.

Я не сплю на морском дне, хотя раньше и делала это: в Каспийском море, в Мексиканском заливе, у побережья Индии, когда пыталась развернуть свою карьеру в сторону Северного моря. Гораздо чаще я грежу с закрытыми глазами. Стив, Генри, Лиза. Семья. Троица, о которой я думаю, когда просыпаюсь среди ночи. Мои мысли о них. Всегда. Дыхание успокоилось, насколько это возможно, и мой сердечный ритм соответствует сердцебиению взрослого малого полосатика: медленный и сильный. Именно здесь я та, кто я есть.

Халвор понимает, что не надо прерывать драгоценный миг покоя и одиночества. Он честный малый, сам много лет был водолазом – и находился на моем месте.

Я вспоминаю одно из первых свиданий со Стивом, то, как он удивительным образом нервничал и запинался, то, как меня очаровали его глаза и складки у рта от улыбки. Это был июль, мы сидели в саду у паба в предместье Рипли. Дул ветер, периодически начинался ливень. Он взял с собой своего страдающего от артрита лабрадора Финна, который не отставал от меня ни на миг. Старый добрый Финн. Он был одним из помета, который завели Джилли и ее партнер. Мне жаль, что Финн не дожил до встречи с Генри и Лизой. Он бы обожал их обоих.

Я сглатываю слюну, но она попадает не в то горло, и мне приходится делать глубокий вдох.

Все меняется в один миг.

Я не могу выровнять дыхание.

Шлем слишком тесный.

Спина, прямая как палка, напрягается, и я кашляю прямо в шлем, а потом хриплю, чувствуя, как глаза вылезают из орбит.

Давление.

Слишком много давления.

Мир снаружи сжимается одновременно с тем, как пропадает мое периферическое зрение.

— С тобой все хорошо, Брук? – спрашивает Халвор.

От умиротворения к ужасу.

Я не могу ему ответить.

— Первый. Прием. Ответь.

Я отхаркиваюсь и хриплю, кашель стихает.

— Я в норме, – отвечаю скрипучим голосом.

— Газ поступает, Брук? Водообогрев есть? Пуповина?

Я прочищаю горло. Мне нужно продуть уши, но невозможно ущипнуть себя за нос, когда ты в шлеме, поэтому я вжимаюсь лицом в ту его часть, которая предназначена для этой задачи, и продуваюсь.

— Я в норме, – повторяю я, втягивая в себя газ. – Не могла продохнуть. Все хорошо.

— Отлично.

Однажды я видела, как из-за устья скважины появился групер – тогда я работала на компанию в Луизиане, которая обычно занимается глубоководными зонами месторождения Мэд Дог. Групер размером с чертов фургон. Я отвернулась от сварочного аппарата, и глаз рыбины размером с мою голову мелькнул возле шлема – я взвизгнула. Это был первый и последний раз, когда я взвизгнула во время работы. Парни не дали мне этого забыть.