Книга Смертельная глубина, страница 105 – Уилл Дин

Я качаю головой.

— А я думаю, тебе надо попить.

Как и все остальное в барокамере, это теперь кажется неуместным. Нельзя пить чай, когда тело твоего друга и наставника остывает у тебя за спиной.

— Я не знаю, Андре. Не знаю, что делать.

— Я на тебя не давлю, – говорит он, делая еще один глоток и вздыхая от преувеличенного удовольствия.

Я жду.

Попей.

Выпей чашечку чая.

— Наливай, – говорю я сквозь стиснутые зубы.

Через интерком к нам обращается новый техник по жизнеобеспечению, которого я знаю много лет.

— За персоналом на камбузе постоянно наблюдают. Все продукты и напитки снимают при передаче в барокамеру. Воду наливают из только что откупоренных бутылок.

Я показываю камере большой палец, а потом беру кружку и дую на нее.

Крепкий сладкий горячий чай.

Живительное средство.

Что делать, когда твои друзья падают замертво один за другим? Я достаточно долго прожила в Великобритании, чтобы знать. Ты пьешь чай и пытаешься осознать происходящее.

— Когда мы вернемся домой, все будет восприниматься по-другому, – говорит Андре, дуя на свой чай. – Сейчас сработал какой-то базовый животный механизм защиты. Когда мы работаем в воде, происходит то же самое. Нельзя обдумывать происходящее здесь и сейчас, сперва нужно попасть в безопасное место.

Я смотрю на четыре коробки на столе между нами.

Противоядие.

Я думаю о том, что сказал Андре. Он прав. Мы товарищи по водолазному делу, но нам приходится заодно выступать в роли врачей-недоучек и священников. Мы латаем друг друга и храним покой, когда возникает дисгармония.

Андре выпрямляется.

Он отодвигает кружку.

— Медик, – говорит он, царапая горло, хватаясь за шею. – Медик. Мне нехорошо.

Я раскрываю коробку с противоядием.

Андре стоит перед иллюминатором, спина у него прямая как палка.

— Джо, поговори со мной. Ты можешь дышать?

Он смотрит на меня через плечо, потом снова поворачивается к иллюминатору.

— Да, кажется. Вроде все нормально. Дайте мне секунду.

Он делает несколько глубоких хриплых вдохов.

— Брук, проверь, пожалуйста, его жизненные показатели.

— Хочу пить.

Воду проталкивают через медшлюз. Он, обливаясь потом, зорко наблюдает за тем, как я отворачиваю пробку у него на глазах и подношу бутылку к его губам.

— Сердечный ритм в норме, – говорю я новому медику, одним глазом глядя на часы.

Суперинтендант обращается через интерком:

— Я привел вам старого друга.

Раздается уверенный голос Халвора:

— Передохни минутку, водолаз.

Андре улыбается, сдерживая слезы. Я наблюдаю, как он успокаивается после этих слов.

Мы сидим рядом, пока он восстанавливает дыхание. Я убираю антидотный комплект, чтобы он был наготове, если вдруг понадобится.

— Осталось шесть часов, – говорит Халвор. – Осталось шесть часов, как слышите?

— Вас понял, – отвечаю я.

— Шестнадцать ноль-ноль. Четыре часа дня. И дверь распахнется. Вы оба должны дождаться. Прием.

Андре глубоко вздыхает:

— Вас понял.

Мы решаем больше не пить чай. Возможно, в реакции Андре был какой-то невысказанный страх перед тем, чтобы снова что-нибудь проглотить внутри барокамеры, нечто подсознательное. Или это вообще никак не связано. Хотя я мечтаю о ролле с беконом и кетчупом, мы оба решаем голодать до тех пор, пока не поймем, как именно сюда попадает токсин.

— Медшлюз, ребята, – говорит новый Бетти, которую я смутно узнаю, с норвежского СОВР.