Книга Без шансов уцелеть, страница 80 – Юнь Хуянь

2

На перекрестке Линь Фэнчун высадил Го Сяофэнь и повез Чу Тяньина к аэропорту.

Го Сяофэнь смотрела на шумный поток машин и чувствовала растерянность. Прежде, какое бы громкое дело ни случилось, она всегда могла с помощью особой журналистской чуткости уловить сомнительный стежок, потянуть за правильную ниточку и затем упорно гнаться по следу. У репортера нет ни полномочий криминалиста, ни права вести допрос, остается лишь уповать на связи, накопленные за годы работы, находить знающих людей и выспрашивать у них подлинные сведения. Проблема в том, что с индустрией оздоровительной продукции, затронутой этим делом, она никогда не сталкивалась. Все равно что найти свернувшегося в клубок ежа и не иметь ни малейшего представления, с какой стороны к нему подступиться.

Место преступления слишком далеко, туда не попасть; вещественные доказательства хранятся в полиции; единственная подозреваемая по делу – Лю Сымяо и та страдает от амнезии; погибшие уже не могут заговорить, а судебно-медицинское вскрытие не выявило подлинной причины смерти…

Голова разрывалась.

Стоп! Погибшие уже не могут заговорить, судебно-медицинское вскрытие не выявило подлинной причины смерти, но это еще не значит, что родные ничего не знают.

Го Сяофэнь достала телефон, сначала запросила у Линь Фэнчуна несколько номеров родственников жертв, а потом начала звонить – разумеется, в дом Мэн Цзяньи соваться не стоило. Остальные же – семьи Тун Дали, Цзяо Янь, Гун Цзина и Мэн Жуху, – словно сговорившись, отказывались отвечать на какие-либо вопросы и спешно бросали трубку.

Хорошенько поразмыслив, Го Сяофэнь поняла: все погибшие были сотрудниками компании «Цзяньи», и, скорее всего, представители компании заранее предупредили их семьи, что, если они рассчитывают на компенсацию, нужно держать рот на замке.

Оставался только Ли Цзялян.

На его близких Го Сяофэнь особых надежд не возлагала, однако, на удивление, трубку они не бросили и даже пригласили ее заглянуть в гости. Девушка от радости едва не подпрыгнула и поспешно вызвала машину.

Войдя в квартиру, она сразу увидела в гостиной маленький поминальный алтарь: на низкой тумбе под телевизором стоял портрет Ли Цзяляна, обрамленный траурной тканью. По обе стороны от портрета горели свечи, а перед портретом на белых фарфоровых блюдах лежали фрукты и прочие подношения. Несколько цветочных венков, которые кто-то небрежно прислонил к стенам, усиливали мрачную обстановку.

Го Сяофэнь положила перед портретом заранее купленный букет белых лилий и трижды с почтением поклонилась. Почему-то ей все время казалось, что этот покойный старик выглядит знакомо.

Встретила ее племянница Ли Цзяляна, которая сразу принялась жаловаться, что дядя был всего лишь приглашенным актером для рекламы и формально не считался сотрудником компании, поэтому – хотя семьи постигла «одна и та же участь» – другим выплатили компенсацию в десять раз больше. «Вот вы скажите мне, ну разве это справедливо?!»

— Перед поездкой господин Ли ничего вам не говорил? – спросила Го Сяофэнь.

Племянница покачала головой.

— У дяди не было детей, а после того, как тетя умерла несколько лет назад, он становился все более замкнутым. Даже по праздникам с родней почти не общался, а в этот раз и вовсе уехал, не сказав никому ни слова.