Онлайн книга «Без шансов уцелеть»
|
Лучше уж быть той птицей – взвиться и в миг разбиться. Какая мощь, какая свобода! И больше ничего не ждать… Она поднялась, размяла затекшие ноги и вошла в тесную уборную, открыла кран, и вода, журча, за короткое время наполовину заполнила белую ванну. Сымяо потрогала воду рукой – теплая, в самый раз. Затем подняла голову и увидела в зеркале себя. Спутанные пряди волос отбрасывали тень на бледное лицо. Она всматривалась в отражение. Она никогда не замечала, что у нее такие длинные ресницы, такие черные зрачки, такие четко очерченные скулы, такой прямой нос, такие мягкие губы… Оказывается, перед объятьем смерти каждый будто накладывает на себя грим, и изнутри прорывается небывалая красота. Лю Сымяо постелила на полу белое банное полотенце, села на него, прислонившись левым плечом к ванне, достала из кармана заранее купленное бритвенное лезвие Gillette, разодрала упаковку и бросила ее в корзину. Затем большим и указательным пальцем правой руки сжала лезвие, прицелилась в голубую вену на внутренней стороне левой, усмехнулась и резко полоснула. Когда кровь полилась из раны, она погрузила руку в теплую воду. Кровь едва слышно сочилась, и в прозрачной воде вдруг расцвела яркая пунцовая роза, ее огромные лепестки расправлялись и расправлялись и, дрожа вместе с рябью, постепенно разливались, подобно закатному небу… Она закрыла глаза, тело устало приникло к белой фарфоровой стенке ванной, шум дождя медленно вливался в уши. Интересно, тот бумажный фонарь уже погас? В воздухе стоял аромат чая. Если мы встретимся в следующей жизни, я об одном лишь молю: не отпускай меня так быстро, так безжалостно. Отпускай по чуть-чуть, не спеша, дай мне время найти причину, ради которой стоит жить… В последнюю секунду перед тем, как отключиться, она услышала доносящийся из коридора оглушительный мужской хохот и звонкий женский визг: «Ты пьян, стой! Это не та комната!» Пьян? Не та комната? Какая теперь разница… 3 Ресницы дрогнули. Веки такие тяжелые, словно придавленные камнями, пробудившееся сознание изо всех сил пыталось их распахнуть… Наконец она смогла открыть глаза, однако кругом – кромешная тьма. На миг ей показалось, что она окончательно погрузилась в топь смерти, но запах антисептика, пробравшись через ноздри, заострил ее притупленные чувства: она ощутила тупую ноющую боль в затылке, вдавленном в подушку, удушающую тяжесть одеяла, впившуюся в тело, холодный укол иглы в тыльную сторону ладони. А еще – тупую боль в левом запястье. «Не получилось. Спасли. Я в больнице», – подумала она. В сознании зияла пустота, там не было ни облегчения, ни досады: жизнь и смерть для нее равны – лишь бесплодная пустошь. Открылась дверь, и свет коридора разлился по полу палаты ровным бледно-желтым прямоугольником. Затем желтый отсвет отхлынул – дверь снова закрылась. Кто-то тихо подошел к ее постели, сел рядом на стул, щелкнул лампу у изголовья, и ровное сияние пролилось на лицо посетительницы. Сымяо посмотрела на нее. Губы дрогнули, беззвучно шевельнулись, но можно было разобрать одно слово: сестра. Лэй Жун подтянула одеяло повыше и мягко сказала: — Отдыхай… Я рядом. Она не задавала вопросов, в ней не было ни мягкой жалости, ни холодной строгости, и сердце Сымяо неожиданно согрелось. |