Книга Без шансов уцелеть, страница 5 – Юнь Хуянь

Сознание почти утратило ясность, как вдруг раздался резкий визг тормозов!

Мир сжался до одного ощущения – плотного, липкого ужаса…

3

В сериалах часто звучит фраза: «Это было будто во сне», – и сейчас, в этот самый миг, сидя в трясущейся машине и прижимая к себе эту бедную женщину, Чэнь Шаолин не могла предсказать, этот кошмар вот-вот закончится или только начинается…

«Цзиньбэй» обогнул несколько низеньких холмов, и вдалеке, на просторах степи, разлилось ослепительное овальное озеро Эрэн Чаган-Нур. «Чаган-Нур» на монгольском значит «Белое озеро», «Эрен» – «Мир грез», так что полное название звучало как «Белое озеро из мира грез».

Однако живущие поблизости ханьские пастухи называли его Озеро слез.

Это название озеро получило за то, что по форме было похоже на слезинку, а вода в нем была горько-соленая. Вдоль берега росли спутанные заросли камыша, а кое-где торчали причудливо изломанные березы, стоявшие на холодном ветру, – точь-в-точь обнаженные белые кости. На берегу стояло одинокое двухэтажное здание – «Хупаньлоу», самая обычная придорожная гостиница.

«Цзиньбэй» остановился перед ней, и в ту же секунду, когда двигатель затих, шум ветра за окнами усилился и стал вдвое громче. Чжан Дашань прищурился, вглядываясь в темные очертания здания, и беспокойные мысли подбросили ему слово «воронка». Он подумал, что этот дом сейчас и впрямь выглядит как воронка: стоит только открыть дверь микроавтобуса, сделать шаг, и огромная непостижимая сила утянет его в черную бездну, из которой уже не вырваться…

Загрохотало.

Чжан Дашань невольно вздрогнул. Обернувшись, он увидел, что Чэнь Шаолин распахнула дверцу и готовилась спрыгнуть на землю.

— Ты что творишь?! – заорал он. – Живо назад!

Чэнь Шаолин замялась, но послушалась.

— У Болтливого Ли в гостинице свет ведь всегда горит до утра, почему сейчас ни огонька? – сказала Шаолин.

Уж это Чжан Дашань, привыкший гонять по ночным дорогам, знал не хуже нее.

Владельца «Хупаньлоу», Болтливого Ли, он знал как облупленного – этот трудяга и добряк переживал, что в степи непременно кто-нибудь заблудится, поэтому всегда оставлял фонарь у дверей гостиницы гореть до утра. Когда Чжан Дашань гнал пустой микроавтобус и на душе было паршиво или побеждала смертельная усталость, он неизменно заезжал пропустить рюмку с Болтливым Ли, их разговоры обычно затягивались до рассвета.

Однако и ссориться им тоже случалось.

В тот памятный раз Болтливый Ли, изрядно хмельной, приобнял Чжан Дашаня за плечи и, икнув, выдал:

— Шаолин… э-э… девчонка после университета… э-э… могла же чем-то толковым заняться, а она… дом престарелых! Вот те на! Да пусть бы ко мне пришла… с такой мордашкой… Глядишь, клиентов бы зазывала…

Договорить гадости Болтливый Ли не успел – Чжан Дашань врезал ему с такой силой, что тот свалился под стол, а перепуганный работник гостиницы кинулся звонить в полицию. Когда начальник местного полицейского участка, Ху Вэйдун по прозвищу Морковка, явился с подчиненными, Болтливый Ли, не обращая внимания на ярко-алый отпечаток ладони на щеке, упрямо твердил, что сам врезался в стену. Ху Вэйдун не знал, сердиться ему или смеяться, лишь сказал Чжан Дашаню пару слов и ушел.

Убедившись, что Ху Вэйдун ушел, Болтливый Ли тут же накинулся на перепуганного работника.