Онлайн книга «Тонкий лед на глубине»
|
— Слушай меня внимательно, Елена, — голос Шелеста прозвучал спокойно, весомо и предельно четко, раскладывая ситуацию по полочкам юридической реальности. — Твоя правовая позиция в уголовном деле зафиксирована твердо. Ты не была соисполнителем убийства Гордеева. Ты не знала о подготовке преступления и не участвовала в его реализации. Твои действия подпадают под признаки статьи триста шестнадцатой Уголовного кодекса — заранее не обещанное укрывательство особо тяжкого преступления. Шелест выдержал секундную паузу, давая смыслу слов осесть в ее сознании: — Но в этой же статье есть примечание, а в Общей части кодекса — статья семьдесят пятая. Деятельное раскаяние. Ты добровольно прекратила противоправные действия, когда существовала реальная возможность довести уничтожение документов до конца. Ты написала собственноручную явку с повинной до того, как следователь предъявил тебе обвинение. Твои подробные, последовательные показания позволили следствию вскрыть коррупционную цепочку комбината и заблокировать счета заказчиков. Он слегка наклонил голову, фиксируя ее взгляд: — Я лично проконтролировал составление первичных процессуальных документов. Майор Костылев разделяет эту квалификацию. Реального лишения свободы не будет. Суд учтет совокупность смягчающих обстоятельств: отсутствие судимостей, зависимое служебное положение от Седых, явку с повинной и активное способствование раскрытию преступления. Максимум, что тебя ждет, — судебный штраф или условная мера с минимальным испытательным сроком. Твоя биография не будет разрушена судимостью, закрывающей дорогу в нормальную жизнь. Ты чиста перед законом настолько, насколько это возможно в твоем положении. Васина слушала его, затаив дыхание. По мере того как Шелест ровным, несокрушимым тоном снимал с ее плеч давящую тяжесть страха перед тюремной решеткой, напряжение в ее осанке окончательно растворилось. На ее бледных, обветренных губах появилась слабая, несмелая, но искренняя улыбка — первая улыбка за все эти бесконечные, кошмарные сутки. — Спасибо, Марк Анатольевич, — тихо повторила она. Девушка глубоко вздохнула, расправила плечи и коротко, сдержанно кивнула. Понимая, что разговор окончен и добавить к сказанному больше нечего, Васина развернулась и легким, уверенным шагом направилась к трапу внутреннего перехода, ведущему в жилые каюты ледокола. Дверь надстройки распахнулась, впустив на мгновение струю теплого воздуха, и с мягким стуком закрылась за ее спиной. Шелест остался на палубе один. Он повернулся лицом к корме и посмотрел ввысь. Над головой раскинулся чистый, бескрайний купол северного неба. Свинцовые тучи ушли далеко на юго-восток, за горизонт, оставив после себя лишь холодную, звенящую лазурь, залитую ослепительным утренним солнцем. Внизу, взрезая ледяные поля Ладоги, мерно и мощно работал десятитысячетонный корабль, унося людей навстречу материку. Впереди была новая жизнь — без конвойных протоколов, без ночных кошмаров и без лжи. Только этот чистый, вымороженный горизонт, простирающийся от края до края. Наручные часы под свежим обшлагом свитера показали ровно 10:00. Тональность хода ледокола «Буран» изменилась: вибрация тяжелых шпангоутов под подошвами перешла из глухого, сплошного рокота в частые толчки. Дизель-электрическая установка сбросила обороты до малого маневрового хода. Корпус судна вышел из ледяного поля открытой Ладоги, прорезал полосу рыхлого прибрежного припая и вошел в фарватер устья реки Волхов. |