Книга Лита, страница 81 – Тамара Михеева

Вечером на поляне развели большие костры, деревенские музыканты заиграли на харбах, вернув на миг Литу в день ее казни, но она усилием воли стряхнула с себя это воспоминание, потому что к ней подошла какая-то женщина и долго благодарила за Ивку и малыша Риу. Оказалось, это мать Синры, та самая бабушка, которую не смог отыскать Сива.

— Сын мой с ума бы сошел, если бы с ними что случилось! Никогда не встречала мужчину, который бы так свою жену любил и детей обожал. Это он в отца своего такой чувствительный.

Другие женщины, что стояли вокруг, закивали: да, да, все мы помним твоего мужа, да хранит время его имя, такой был нежный и ласковый, такой добрый. Лита постеснялась спросить, что с ним случилось, да и не успела бы: другие люди отвлекли ее внимание, они подходили, хлопали ее по плечу или гладили по голове, благодарили за помощь, спрашивали, где она научилась быть повитухой, много ли детей уже приняла, удивлялись, что Риу – всего второй.

— У тебя дар, милая, – сказала одна старушка, и Лита смутилась.

Разве это дар? Она просто помогла чуть-чуть. Если бы Риу не был таким крупным, ее помощь не понадобилась бы, Гета сама бы направила роженицу. Лита нашла глазами Ивку. Та была еще слаба после родов, устало сидела на бревне, кормила Риу. Ей было тяжело, и Синра не отходил от нее ни на шаг.

Молодые девушки закружились хороводом, вовлекли и Литу. Она не знала таких танцев, но быстро сообразила и влилась в несложный рисунок. Одна из девушек подхватила Харзу, он попробовал отбиваться, но у него не вышло, девушки со смехом стали выхватывать парней из толпы, а кто-то и сам вставал в хоровод, и внезапно Лита поняла, что ее рука опирается на руку плотника с золотыми кудрями. Он улыбнулся ей, коротко и ласково. Девушки радостно завопили, когда он вступил в круг, и Лита узнала, что его зовут Лангур.

Бог Тимирер раскачивал кроны огромных деревьев над ними.

Лита проснулась на рассвете. Минуту она лежала с закрытыми глазами, вдыхая запах сена, вспоминая вчерашний прекрасный день: малыша Риу и поступь бога ветров в вышине, твердую руку Лангура и его мягкую улыбку, все хорошие слова, что ей сказали жители деревни. Но сегодня в воздухе будто повис тонкий пронзительный звук. Горло сжало предчувствие беды. Она перевернулась на живот, морщась от непривычного колкого сена. Солке тут же поднял голову. Рядом посапывал Харза. Было холодно и неуютно. Она вспомнила Лангура, его разгоряченное работой тело и как светились в лучах зимнего солнца кудри, а в них – завиток стружки. Солке шумно отряхнулся, и Лита шикнула на него. Ей не хотелось будить Харзу, хотелось побыть одной. Пройтись по деревне, подумать, помолчать. Она устала от вечного присутствия названого братца, от его насмешек и пустой болтовни.

Лита вышла на улицу, передернула плечами от холода. Ее покровитель Тимирер взметнул дорожную пыль, будто предупреждая о чем-то, и тогда она услышала. Топот. Топот множества ног, будто по улице Тауры шли солдаты. Где-то закричала женщина, заплакал ребенок, замекали козы. За окнами домов чувствовалось какое-то движение, но никто не выходил на улицу, никто не открывал двери.

А потом Лита увидела их. И сразу узнала, хотя теперь, в утреннем свете, они не были похожи на оживших демонов – просто люди, одетые в звериные шкуры, и лица были вовсе не каменными, как ей тогда показалось, а спрятаны под масками, вырезанными из ралутовой коры. Литу передернуло. Рубить священные деревья, чтобы скрыть лицо от тех, кого будешь грабить? Почему Рал не покарал на месте первого же урфа, который сотворил такое? Или это и есть кара – не знать ни покоя, ни мира, ни дома? Грабить и убивать, захлебываясь своей же жестокостью?