Книга Лита, страница 59 – Тамара Михеева

Кто-то окликнул ее с берега, и Лита испуганно оглянулась. На берегу стоял Индиэго, улыбался, глядя на нее. Лита выругалась шепотом, не зная, как теперь вернуться на берег, и вместе с тем страстно желая узнать, куда пропал Салип. Пока она металась в воде, Индиэго разделся и тоже бросился в воду.

— О буйнокудрый Тимирер, спаси меня, подними на море шторм, пусть я лучше утону, чем этот чужестранец увидит меня вот так, без одежды, – взмолилась она шепотом.

Индиэго приближался к ней, она видела его плечи в завитках темных волос, его мокрую голову и наглые веселые глаза.

— Потеряла сегодня Салипа? Прости, я заставил его немного поработать, а то совсем он распоясался.

Лита не ответила. Переведя дух, она нырнула в глубину и поплыла к берегу – быстрее, быстрее! Она так плохо плавает, совсем неумело, несмотря на все старания Вилсар. Она выскочила на берег и завернулась в плащ.

Индиэго подплыл совсем близко, но из воды не выходил, сказал насмешливо:

— Куда ты, маленькая нимфа? Я ведь тебя не съем. Для марики ты слишком робкая.

Лита выпрямила спину, вздернула подбородок. Пусть она дружит с марикой, пусть он познакомился с ней в доме марики, но она – Литари Артемис Флон Аскера, дочь царя Альтиды, Эрисоруса Светлоокого.

— Ого, – присвистнул Индиэго. – Вот это взгляд! Выходит, я ошибся?

Лита промолчала. Подхватила тунику и пошла прочь.

— Ты создана для любви или для царского трона, – сказал ей в спину Индиэго.

«Ни для того, ни для другого», – грустно улыбнулась Лита.

Она слышала, что Индиэго вышел из воды, и ускорила шаг, волнуясь, что он может ее догнать. Он что-то крикнул, Лита вскинула голову – к ней приближалась колесница. В ней стоял косул Первого совета Ашица и двое стражников. Ашица посмотрел на ее небрежно запахнутый плащ, на поспешно одевающегося Индиэго там, у кромки воды, и сказал:

— Литари Артемис Флон Аскера, высочайшим указом Первого совета вы арестованы.

Литу закрыли в узкой и длинной камере. Было уже темно, стражник принес железную плошку с еле тлеющим огнем. От мокрых волос и влажной одежды Литу пробирал озноб. «Ничего, скоро во дворце хватятся, меня найдут и освободят», – уговаривала она себя и ходила из угла в угол, чтобы согреться. Но никто не приходил. «Отец в отъезде, – вспомнила она. – Фиорт… он, наверное, даже не заметит. Но Флон… Флон скажет ему!»

Она подумала, что все эти месяцы, что прожила во дворце, хотела узнать настоящее имя Флон, как назвали ее родители при рождении и что ее имя означает, но так и не узнала. Кроткая ласковая Флон была всегда рядом, а Лита так и не узнала ее настоящего имени! «Надо все-таки узнать, надо называть ее настоящим именем, что б там ни велели законы… Вот вырвусь отсюда и обязательно снова спрошу. И уговорю отца забрать во дворец всех ее братьев и сестер, а то мало ли у кого они служат вечными».

Наступила ночь. Лита уснула, свернувшись калачиком на постели и укрывшись теплым одеялом, которое принес ей все тот же молчаливый стражник. Угли в плошке еле-еле тлели.

Утром пришли косул Ашица и советник Таир. У Ашицы было узкое лицо, длинный нос и тонкие губы. Густые светлые волосы он зачесывал назад, как рыбаки. Лита поднялась с кровати под его брезгливым взглядом, разгладила тунику. Она выспалась, но голова была тяжелой и мутной. Советник Таир приветливо кивнул ей, как старой знакомой. Он показался ей добрее и красивее, чем Ашица, и она спросила, глядя на него: