Книга Лита, страница 57 – Тамара Михеева

Она верила, что это возможно.

Как раньше Лита скучала по городу, так теперь она скучала по лесу. Отец строго-настрого запретил ей возвращаться в их лесной дом и даже гулять отпускал ее не дальше суульских виноградников. Но Лита научилась незаметно покидать дворец. Флон всегда готова была ее прикрыть, а старая нянюшка Фиорта Хлоя хоть и ворчала, но почему-то каждый раз, глядя на Литу, не могла сдержать слез. Лита нашла в лесу, недалеко от обрывов, тайную полянку и показала ее Салипу. Отец все не возвращался из Суэка. Фиорт отлынивал от уроков, зато много болтал с Флон, слуги ворчали, что пора бы наследнику престола повзрослеть, а Лита, позабыв обо всем, сбегала на свидания с чужестранцем, который прикасался к ней все смелее и говорил, что готов на все, лишь бы им быть вместе. Но однажды он не пришел, и Лита, промаявшись на их тайной поляне целый час, отправилась к Алоике, чтобы узнать, что могло случиться.

Она услышала стон, еще не открыв дверь, и сразу поняла, что Гета привела ее к роженице, что нужна ее помощь. Лита поспешно вошла в дом, увидела, что Алоика лежит на полу, в луже отошедших вод, с перекошенным от боли и страха лицом. Лита торопливо вымыла руки и подхватила Алоику. Вытерла ей лоб, потрогала живот, прошептала ласково:

— Ничего, ничего, я помогу тебе, не бойся.

— Из меня льется вода! – закричала Алоика. – Что это за вода? Зачем она льется из меня?

— Это Айрус прокладывает путь твоему ребенку, так надо.

На самом деле Лите самой было страшно, она никогда не видела, как рожают женщины. Собаки, козы – да, но вот люди… А вдруг у них все иначе? Но Алоика закричала, и Лита стала делать то же, что и с собаками и козами: держать, гладить, уговаривать – помогать.

— Давай, Алоика, ну же…

— Я не могу! Ааа-ааа…

Лита не знала, почему Алоике так больно. Ни козы, ни собаки не кричат во время родов, и она стала придумывать на ходу, отвлекать подругу разговорами:

— Это Тимирер режет крылья ребенка, ведь он не будет больше летать над Верхними лугами, он будет ходить по дорогам Геты, тут, внизу, рядом с тобой.

— Режет ему, а больно мне, – проговорила Алоика и попросила воды. Лита дала ей напиться, пока затихла схватка.

— Ему тоже больно, – сказала она. – Еще больнее, чем тебе, и уж страшнее точно: он ведь не знает, что происходит. Ты слышишь только отголосок его боли и его страха.

Новый приступ выгнул Алоику, она закричала:

— Не могу больше! Уйди, оставь меня, а лучше убей, я не могу, мне больно! Я лучше умру!

Лита зажмурилась и дала подруге пощечину. Алоика вскрикнула и тут же зарычала: начались потуги. Лита обхватила ее со спины, погладила по голове, вытерла лоб.

— Давай, давай, моя хорошая, еще чуть-чуть, пожалуйста, перетерпи, малышу еще тяжелее, еще страшнее, ну же, вот так, давай руку, чувствуешь, это его голова, чувствуешь, какая она шелковая, давай рычи, Алоика, толкай его, ну же!

Лита держала голову малыша. Она никогда не принимала ребенка, но знала, что это не конец, еще должны выйти плечи и попка, а потом послед… Алоика рычала, кусала ее и себя и ругалась такими словами, что Лита не понимала, а только угадывала их значение. Она опустила подругу на ковер, а сама перехватила ребенка. Он был скользкий, крохотный, но упругий, розовый. Живой. Она чувствовала стук его сердца в своих ладонях, она видела, что это мальчик, что он здоровый и сильный – и не похож на мать.