Книга Кьяра, страница 51 – Тамара Михеева

Она не знала.

Или слеза утратила свою силу.

Или все это просто сказки.

Я вышла на край обрыва, взялась за прохладную сережку и несмело сказала, глядя в море:

— Эй! Туатлин… я… я зову тебя.

Море осталось гладким и спокойным. Я вглядывалась в морскую гладь и представляла, как вот сейчас эта гладь вспучится, будто под шелковый платок кто-то невидимый положит камень, который начнет расти у меня на глазах, а потом…

А потом так и случилось. Туатлин приплыл на мой зов.

Мы стояли, каждый в своем мире, я на земле, он в воде, и смотрели друг на друга. И я знала, что если не решусь сейчас, то кто знает, решусь ли вообще? Мне надо побывать в Суэке. Мне надо увидеть Рию. Я хочу забрать папин нож из своего тайника в Садах, потому что без него мне трудно вырезать деревянные фигурки, а без них я не верну долг Леде Вашти, как-никак из-за меня она осталась без иголок, бумаги и свечей. А огнёвки… что ж, надеюсь, для морского владыки туатлина они не так опасны, как для человека.

И я сделала шаг навстречу. Туатлин подставил мне плавник, похожий на крыло. По нему, как по мостику, я перешла на его спину, а потом вскарабкалась на голову. Я ухватилась за два тонких отростка на его голове, похожие на мягкие бархатные рожки, и сказала:

— Отвези меня в Суэк, только… только чтобы никто нас не увидел.

Мы приплыли к Суэку в сумерках. Туатлин нес меня по морю бережно и медленно, будто не хотел вспугнуть. Ветер летел навстречу, чайки иногда садились ему на спину и тут же вспархивали, заметив мое присутствие.

Туатлин даже не дрогнул, проходя сквозь пояс огнёвок. Я легла на живот и смотрела в воду, на противное розовое свечение, и испытывала потрясающее чувство отмщения, превосходства и всемогущества – ни одна огнёвка не могла прицепиться к скользкой и гладкой коже моего помощника. Он вошел в бездонные болота Западного края и остановился, выставив плавник.

— Ну здорово, – пробормотала я. – И как же мне добраться до берега?

Но тут я увидела темную дорожку – болотный брод.

— Ты невероятный, – сказала я туатлину и пообещала: – Скоро вернусь.

На смотровой башне Луны горел огонь. Я шла тайком по улицам родного города и думала, что это похоже на то время, когда мы с мамой ходили на причал, чтобы она могла уплыть к ей одной известной земле и продать там свои игрушки. Только сейчас на мне было дурацкое платье-мешок острова опустошенных, а на голове – колючий ежик едва отросших волос, и в городе еще помнили меня как восьмую силу короля.

Но я та, что силой так и не стала.

Та, что выбросила реликвию Суэка в море.

Та, что сломала обряд, нарушила традиции и все еще жива.

А город мирно спал. Не было на улице ни баррикад, ни клокочущих негодованием жителей, ни усиленных патрулей – ничего такого, чтобы я могла поверить, что мой прыжок с борта корабля не был напрасным. «А чего ты ждала? – спросила я себя. – Что король расскажет о твоей дерзости и вдруг все прозреют, потребуют справедливости и свергнут его?»

Я поспешила к Садам, минуя квартал зеленщиков, площадь родного, ювелирного, дьена, площадь Будущих королей… Я отыскала лазейку в зарослях тиоки, пробралась по зеленому колючему коридору и оглядела спящие Сады. Стражи стояли на каждой дорожке, у озера, у храма Семипряха… Но я знала тут все тропинки, даже те, про которые не знали стражи. Я быстро добралась до дома на берегу озера и обошла его кругом. Хоть одно окно, да будет открыто, ведь ночи стоят еще теплые. И точно – окно туалета было распахнуто настежь. Я помедлила, прежде чем забраться внутрь. Если кто-то увидит меня здесь… наверное, они решат, что это призрак. И я нырнула в темноту.