Книга Заброшка, страница 168 – Эра Думер

Мое счастье достигало пика. Мы были обнажены, покрыты испариной – италийская жаркая ночь, влажный воздух и грех Амура с Психеей. Я рассыпалась и собиралась, вытягивая дорогое имя на высоких нотах, обрушаясь с ним в низины царства мертвых и взмывая к его небесной тверди, ударяясь, впуская в себя, сбрасывая земные оковы. Я так любила, что хотелось рыдать и смеяться. У меня слабели ноги, и меня трясло. Я не хотела раскрывать парашют, я хотела лететь бесконечно, сгорая в атмосфере.

— Я будто любил тебя в прошлой… в прошлой жизни, – сбивчиво шептал Ян, двигаясь во мне. Мы ускорялись, как кометы. – Я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю.

— Я тоже люблю тебя, – проскулила я. Мои губы подхватили и расстреляли у стены очередью коротких поцелуев. – Я сейчас…

— Хочу с тобой вместе. Одновременно.

Сказка не закончилась, даже когда мы вышли из игры и утомленно целовались под одеялом из львиной шкуры. Я не могла поверить своему счастью сплетать с Яном пальцы, пока он гладит мою шею и целует пряди волос. Видеть румянец на его скулах, расслабленную улыбку, лежать на груди, пока татуированные пальцы рисуют мой силуэт, полуприкрытый шкурой.

— Я о тебе ничего не знаю. – Ян с усмешкой поцеловал меня в уголок губ.

— Я тоже о тебе, – солгала я.

— О, поверь, я умею удивлять. – Ян откинул одеяло, и мне резко стало холодно.

Я села, прикрыв грудь, и с приподнятой бровью наблюдала за тем, как бог, накинув на плечи парчовый халат, подпоясался и наклонился, выискивая что-то под кроватью. Ян прокряхтел, потягиваясь, и наконец-то извлек резной ларец. Бог надул щеки и сдул пыль с поверхности. Я закашлялась, качая ладонью перед лицом.

— Что это за пиратский сундук? – с улыбкой спросила я, разглядывая серебряные прожилки, похожие на корни дерева, что обвивали шкатулку из лазурита.

— Сейчас все увидишь, нетерпеливая.

Ян возжег символ ключа, и крышка ларца откинулась. Он извлек драгоценный цветок – бутон с белоснежными лепестками, пронизанный золотом, инкрустированный россыпью «росы». Я не поверила своим глазам – брошь в форме белого вейнита! Это за ней охотилась Фурина.

— Думаю, на моей плебейской тунике драгоценность будет смотреться как влитая, – пошутила я.

Но Ян был серьезен. Он опустился на колени вложил вейнит в мои ладони. Царь облизнул губы, будто ведя внутренний «блицкриг», и, глубоко заглянув в глаза, произнес:

— Выходи за меня.

Оторопь, шок и сердечная молотьба видимо, отразились на моем лице, а ведь спектр отражаемых эмоций у меня позорно короток, потому как бог рассмеялся и принялся оправдываться:

— Верно думаешь, я слегка форсирую события, но знаешь, я ведь не соврал по поводу жизни сегодняшним днем. Видишь ли, моя память растворяется со скоростью надписи на пляжной мели. Скоро все, чем я жил, смоет приливной волной, а мое тело разрушится.

Слезы подступили к горлу. Я мужественно воздержалась от эмоций, сдавила брошь в руке, чтобы резные лепестки вонзились в кожу, и спросила:

— Тебя скоро не станет?

— Это не имеет значения, Карна. – Янус накрыл теплыми ладонями мои руки. – Я влюбился в тебя, как глупец. Еще с тех самых пор, когда тебя выставили в качестве дара, будто скакуна на продажу. Этруски поступили отвратительно, но я благодарен им, ведь влюбился в твой открытый взгляд. В твою родинку. В самоотдачу и человеколюбие. Ты, наверное, посмеешься моим суевериям, но я чувствую, что должен быть с тобой. Хотя бы остаток дней – скрасишь их для меня?