Книга Вторичка, страница 169 – Эра Думер

Ян откинул полы пальто, опустился сначала на одно, затем на другое колено, лицо обратил к разбитому кафелю; руки, заполненные знаками, коих я доселе не видела, и теми, что мне были знакомы, бог выставил вперед. Он принял ровно ту позу, что я увидела в воспоминании Чернобога. Это раскаяние, инитийский возрок. На Кригеллоне, в разговоре на пляже, напарник не глумился над другом, а действительно просил прощения… авансом? Что-то не сходилось.

— Мне нет оправдания. Я не могу спать с тех пор, как оставил тебя. Я думал, ты погиб от горя и одиночества, – говорил ровным голосом Ян, но я знала, что ему дорого стоило принятие своей вины. – Все очень запутанно. Позволь объясниться. Дай шанс.

Чернобог рявкнул:

— Не поверю ни единому слову!

— Как и прежде, я служу Тайной канцелярии, – выстрелила череда слов, и Ян поднял голову на Кощея. – Разведка. Отдел междумирных преступлений. В Агентстве я работал под прикрытием.

Я закашлялась. Неожиданный поворот – Ян меня не предупреждал. Я будто бы склонялась к подобной мысли, ведь Тайная канцелярия белой нитью проходила через жизнеописание моего коллеги. Но, стоило ему раскрыть карты, все встало на свои места: и почему сгибался под плетью теневых богов, выслуживаясь не столько перед Креацией, сколь перед Канцелярией, чтобы доказать верность и вступить в ряды. Зачем только ему далось АИН? Едва ли из патриотической миссии.

Ворон молчал. Ян поднялся на ноги, показал безымянный палец с символом ладони и лотосом внутри:

— Здесь доказательство того, что Агентство устраивает апокалипсис искусственным способом.Эти гады и твою планету изничтожили, и твою, Иголочка. – Бог отвел руку. – Мне нет прощения за то, как я с тобой поступил, Кощей. Благими намерениями вымощена дорога в Ад. Я знаю. Ты скучал по родине, а я мечтал вернуть тебе дом и изобличить черных риэлторов. – У меня сперло дыхание, пока я слушала признание, высеченное на Яновой судьбе. Все это было неправильно, но… объяснимо. – Благодаря запретной магии я умею проникать в рубку Великого Программиста и «копаться» в его чертежах еще до спуска по планам. – Ян помолчал, отведя взор. Набрал воздуха. – На Кригеллоне я накосячил. Специально сломал ступени, чтобы ликвидация сорвалась, но не нашел вирусного протокола, который вызывает судный день: с твоей чертовой планетой все было изначально наперекосяк. Мы застопорились на Третьем. И… Все. – Напарник надавил на глаза, потирая их. – Прости меня. Прости. Прости! Я не могу выбросить из головы эхо твоих молитв. Я жестоко поступил с тобой и буду обращен в камень после смерти.

Тишина была недолгой. Чернобог заклокотал. Засмеялся, хватаясь за живот; надрывно, бешено, долго смеялся бог, а после закричал:

— Ни за что, вот те «крест»! Вера Беляева, – обратился ко мне больной фонарь его зрячего глаза, – мы заключили сделку, чтобы спасти Януса от смерти. Отдай долг кровью.

Напарник вздрогнул и медленно перевел на меня взгляд. Его голос зазвенел от натяжения:

— Солнышко, а почему ты умолчала о сделке с Дьяволом?

«Ведь и ты не рассказал, что ты божественный ноль-ноль-семь», – прищурилась я, но остервенелый вид Кощея вернул меня на землю.

— Кто ж знал, что продажа душ в ходу… – пробормотала я.

Напарник нащупал мою ладонь и, найдя пальцы, сплел со своими. Я улыбнулась одним уголком губ: это было похоже на знак прощения. Лукавить не стану – мне нравилось, что Ян не умел долго злиться на меня.