Книга Вторичка, страница 151 – Эра Думер

— Меня отпускало ненадолго, когда голова была выше туловища. Подложи что-нибудь.

В ответ Двуликий заржал и, как будто назло себе, продолжил показательно страдать.

Я подошел, гневно свалял плащ-палатку валиком и, рванув за светлые волосы, швырнул затылком на «подушку». На меня вылилась лава проклятий.

— Все, мы квиты за Землю. – Я отряхнул руки. – У такой собаки быть в долгу стыжусь.

Посреди окаменелых от вулканических извержений деревьев я разбил лагерь. Камень охлаждался быстро, не грел. Ликвидатор заткнулся и прекратил скулить от тошноты.

Я достал сухпаек, похлебал без аппетита суп, разогретый на костре. В походной сумке нашел сверток – раскрыл тряпочку в ладони: в ней лежала пара последних орехов. Вынув из сапога кинжал, сделал надрез крест-накрест на каждом, и бросил в костер.

Под далекие крики ящероптиц и потрескивание бревен я дышал сухой прохладой. Когда орехи подошли, и в расколотой скорлупе показалась золотистая начинка, острием вынул их, разложил на окаменелом пне рядом с собой и приготовился отведать.

— Я жрать хочу, – подал голос Янус.

Вот так сюрприз: не спал.

— Ты – ходячий перевод продуктов в таком состоянии. В желудке не держится ни черта.

Я жалел остатки своего дома, во дворе которого взрастил особый сорт каштанового дерева. И трапезничал не для того, чтобы насытиться, а ради причастия к родной земле. Тосковал по своему жилищу, уютному, которое выписало мне государство за уплату воинского долга.

— Первый ликвидаторский рейд – и такой изувер в советниках. Пошел ты.

«И чем я лучше Аида, если проявляю ту же ксенофобию, что и он когда-то ко мне?»

Поджав губы, я насадил один каштан на кинжал и, подойдя к Двуликому, поднес к его лицу. Янус поднялся, опираясь о булыжник, и с силой потер веки. Он снял с острия каштан и спросил:

— Что это?

— Попробуй. Я забрал некоторые культуры с Земли, включая каштаны, и они прижились на Кригеллоне.

Двуликий рассмотрел угощение и закинул его в рот. Я подался вперед в попытке предупредить, но опоздал: чистильщик хрустел скорлупой, морщился, доставал осколки и отплевывался.

— У меня есть вопросы к кадровому визирю Агентства, – сказал я, наблюдая это безумие. – С каких пор они берут в ликвидаторы круглых болванов?

С горем пополам распробовав мягкое ядро, Янус сказал шепеляво:

— Кафтаны – профто кулинарный федевр!

— Так, погоди, – я обратилась к мухе. Индикаторы замелькали.

— О, любопытнейшая, у тебя созрел вопрос ко мне?

— Да уж, созрел, – усмехнулась, – почему я не могу увидеть кригеллонский эпизод от лица Яна? Это прояснило бы многое, да и кажется более логичным.

— О, мудрейшая! Это никак невозможно, госпожа ума моего! На воспоминания, смежные с секретными данными организаций, наложены ограничения! Твой драгоценный цветок, что зовется Вейнитом, имеет в сути своей…

— Да-да, я знаю, что он ликвидатор АИН, – перебила я этот уже невозможный словесный поток. – И что за «коммерция» такая? Право дело, хуже наших бандитов-рэкетиров – скрытные и вызывающие подозрения. – Я потерла виски и, вздохнув, сказала: – Показывай уже дальше.

— Как прикажет прозорливейшая Гостья-Хор-ла!

Дни летели. Видя, как этот пустоголовый уничтожает хранителей, поглощая по дороге все мои немногочисленные запасы, не заметил, как сам начал подсовывать ему угощения, словно какому-то древнему правителю в дар. Ступень за Ступенью – свыкся с обществом АИНовца. Порой даже нет-нет – да и смеялся его невыносимым шуткам.