Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 205 – Эра Думер

Стая стриксов неподалёку расправлялась с мертвецами за милую душу. Как стервятники, они перебегали от нежити к нежити, вонзали в жертву острые когти и потрошили клювами. Вытягивали внутренности, ловя по пути тех, кто пытался сбежать.

— Мне это будет сниться, – повторил я.

Спешившиеся легионеры рассредоточились по засадам. Карфагенский командир подбежал ко мне и отчитался, будто беря пример с остийского центуриона:

— Главнокомандующий сенатор Ганнибал Магон передал вам рукопожатие через море. Мой легион полностью в вашей власти.

— Ганнибал! – обрадовался я, будто услышал имя старого друга, а не того, кого видел ещё вчера. Я поразился: – Какого Орка вам удалось оседлать стриксов?

— Особь, которую вы с напарником пощадили, разумна. Рано утром, после вашего отлёта, она привела стаю ко дворцу. Мы приготовились к нападению, но сенаторы Магон и Астарбел остановили нас. А затем мы услышали голос вампира в голове. Он сказал лишь, что желает воздать благородным охотникам.

«А-а-а, во дела, – закатил глаза я, – придётся признать, что умник Ливий оказался прав, что стрикса нельзя убивать».

Пусть и пытался скрыть, но я беспокоился за него – если выстоять против двоих сложно было даже мне, ему пришлось и вовсе не сладко. На него напали не абы кто, а родители, но он поставил на кон свою жизнь, чтобы я продвинулся дальше. Всё, что я мог, – просить о помощи карфагенян:

— Стягивайте войска к форуму, но сохраняйте дистанцию в милю, чтобы не пострадали мирные жители. Мой спутник в опасности, пожалуйста, нагряньте первым делом туда. – Я показал в направлении места, где оставил семейку. – А ещё не давайте стриксам наедаться – они станут неповоротливы и ленивы.

— Будет исполнено. Мы поможем.

Оставив карфагенских воинов с их миссией, я двинулся в путь, держа в уме последнее пристанище – Регию. Там я и планировал провести ритуал, который спасёт горожан от гибели в безвременье.

Тем временем в полутора милях от Палатина

— Могла же остаться хотя бы одна… – шёпотом молился Ливий, вцепившись одной рукой в амулет Танит, а второй шаря в суме.

Со лба скатывались крупные капли пота и срывались с волос. Ливия пошатывало, его кожа неумолимо принимала оливковый оттенок – он обращался в ходячего мертвеца прямо на глазах.

Родители готовились к новому нападению. Антоний взбесился, что ему не досталось крови сына, пока Кирка, умываясь, едва не лишилась дырявой челюсти.

Ливий не нашёл последней склянки с зельем, но наткнулся на что-то вязкое и мокрое. Он вытащил несколько водорослей. Перед глазами двоилось, но Ливий сумел понять, что их подложил Луциан.

— Зачем… – одними губами пролепетал он.

Ливий приподнял тунику, кусая губы в болевом стоне, и наложил на рану водоросли, которые волшебным образом сохраняли сок всю дорогу. Только они налипли на плечо, выздоровление пошло полным ходом.

«Спасибо, – мысленно поблагодарил друга Ливий, глядя на апельсиновый горизонт, – я протяну ещё немного».

Свирепый от голода Антоний атаковал, разгоняясь на бегу. Ливий увернулся от прямого удара, ушёл от бокового, отпрыгнул, оставив кинжалом алый серп на шее отца, но этого было недостаточно. Антоний совсем не давал к себе подойти, к тому же Ливию приходилось держать в поле зрения мать, которая поднималась за добавкой.