Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 167 – Эра Думер

Я хрустел суставами и придумывал, как изощрённо буду избавлять землю от чудовища, но меня ударили в плечо, и я, обиженно потирая его, притих.

— Я помогу чем смогу, охотники, – согласился Ганнон.

— Для начала расскажи, что произошло злополучной ночью. – Ливий положил ногу на ногу и сцепил на колене пальцы. Он покачивал конечностью – всё, что выдавало в нём волнение. – В мельчайших подробностях.

— В том и дело, что ничего странного. Ничего, что могло бы мне показаться необычным. Заурядная ночь. Я уложил детей, они спят в одних покоях. – Ганнон показал на дверь за нашими спинами. – Ночью меня разбудила напуганная Элисса. Она ещё плохо разговаривает, но смогла вымолвить, что пришёл стрикс и съел брата, – голос дрогнул от слёз, – спросонья подумалось, что дочь выдумала, коли плача Эшмуназара я не слышал. Я отправил Элиссу спать, о боги… – Ганнон не выдержал, заплакал. – В комнату с мёртвым братом!

Я судорожно вздохнул. Ливий не дал нити разговора оборваться:

— Ганнон, вы виделистрикса?

— Его… его вроде как наблюдали летящего с северо-восточных земель.

— Вы не услышали моего вопроса, – методично повторил Ливий, – вы своими собственными глазами видели стрикса, что склонился над колыбелью Эшмуназара и высосал из него кровь?

— Нет, – сразу ответил Ганнон. – Наутро кожа ребёнка была синеватого оттенка, он не дышал.

— Младенец был здоров? Были ли детские хвори, может, родовые проклятия или хронические боли?

— Его наблюдал врачеватель после смерти супруги. Он сказал, что мой сын здоров.

Ливий поднялся, одёрнул тогу и спросил:

— Могу ли я осмотреть колыбельку?

Ганнон всхлипнул, вытерся и разрешил.

Детские покои озарял утренний свет, струящийся из окошек под самой крышей. Уютная кроватка Элиссы отделялась расписной ширмой от осиротевшей колыбели. Только я вошёл, меня увлёк пряный аромат благовония – наверное, их жгли для защиты детей.

Ливий подошёл к колыбели и внимательно осмотрел её. Я завис над его плечом, глядя как он разглаживает ткани постельного белья.

— Эшмуназар упокоился на этом белье? – обратился он к Ганнону.

Безутешный отец ответил утвердительно.

— Ты что-то нашёл? – в нетерпении спросил я.

— Ничего. Вот именно, что ничего. Ни капельки крови – и это от укуса стрикса? Ты видел челюсти стрикса, Луциан?

— А может, он вытягивает кровь на расстоянии? – Я пожал плечами.

Ливий хмыкнул и поглядел на окошко. Затем подошёл к двери, открыл и закрыл её, рассматривая косяк. Он крепко задумался, потирая щёки.

Моё внимание привлекло что-то на столике у изголовья колыбели – глиняный сосуд, наполненный разваристыми травами. Я принюхался: тот слабый запах, что привлёк меня, как только я вошёл. Аромат мирры, смешанный с чем-то ещё, более резким.

Ливий подошёл ко мне, и я вскользь глянул на него. Затем, будто увидал стрикса, повторно вскинул голову, не веря своим глазам. Затуманенный взор Ливия смотрел лишь на сосуд, который я держал. На скулах проступил сиеновый румянец, рот вожделенно приоткрылся, колени поджались.

— Я хочу это, – сказал Ливий хриплым голосом и схватил сосуд за ручку. – Сейчас же отдай.

Я обхватил посуду под дно. Ганнон пребывал в печали и не замечал нашей сценки. Повернувшись к нему спиной, я развернул и Туция, который обеими руками тянул вещь на себя, закусив нижнюю губу.