Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 140 – Эра Думер

— Что ты такое говоришь? – вмешался её спутник – громогласный и улыбчивый. – Карфаген будет процветать вечно.

— Ах, Ганнибал, – улыбнулась Астарбел, – как же вы, мужи, помешаны на сегодняшнем дне. Недальновидно. Но я всего лишь вздорная богачка, не мне судить. – Она обратилась к нам: – Путники, не серчайте на злобные речи сенаторов. Лучше скажите, в добром ли здравии Нума Помпилий? Он – наш друг и желанный гость.

— Госпожа, мы потому и прибыли, – спохватился Ливий и опустил голову, заодно и мою, надавив на затылок. – И царь, и Рим в опасности…

Только мой лоб коснулся холодного мрамора, я почувствовал, какой он мягкий. Хихикнув, потёрся о плиты правой щекой, затем левой. Прогнулся в пояснице, ластясь и мурлыча.

— Я кошечка, мур-р-р-мур-р, – мяукал я, в действительности ощущая себя разморённой на весеннем солнце грациозной кошкой, валявшейся в горсти валерианы. – Мур-р-р, я кошечка.

Обтираясь щеками о пол, я слышал смешение звуков над собой, но речи не различал: да и как? Я не понимал человеческую речь, потому что мне было впору мурлыкать, а не говорить, как эти большие двуногие создания. Мрамор был так приятен, словно перина, а солнце – тёплым, как в детстве. Я не заметил, как отключился прямо так, в неприглядной позе.

В веки ударил свет. Я зажмурился, простонав, и перевернулся на бок. Но солнце и там достало меня. Открыв влажные глаза, увидел резное оконце, за которым шумела листва олив. Какофония звуков внезапно распалась на отдельные мелодии, и мой разбуженный слух выхватывал заливистое пение птиц, журчание фонтанов и тихие беседы вдали.

— Ты проснулся, слава богам! – Ливий присел на край постели, в которой я, раздетый до набедренной повязки, лежал.

Сев посреди шёлковых подушек, я охладил опухшее лицо ладонью. Череп будто сковало пыточное оборудование, металлические скобы которой давили на виски, глаза и лоб.

— Где это я? – спросил я, оглядывая стены, расписанные цветочными и фруктовыми узорами.

— Ты одурел прямо в зале совета, – напомнил Ливий и дал мне кубок с водой – я выпил и попросил ещё. Он протянул новый со словами: – Называл себя кошечкой.

Воспоминания воткнулись в разум метательным ножом. Я вернул кубок и закопался в одеяле, протянув:

— О, клянусь похмельем Вакха… Какой позор…

— Не стыдись. Я сумел объяснить им, что ты устал с дороги и подвержен приступам внезапного сна. – Он присел на край кровати, и я подвинул ноги. – Сенатор Астарбел Баалшамем оказалась не только редкой красавицей, но и проницательной. Она и Ганнибал Магон, – Ливий провёл пальцем от левой брови к щеке, изображая шрам, – претенденты на звание принцепса, первого сенатора. Между ними конкуренция.

— А троица?

— Они богаты и влиятельны, но до семей Баалшамем и Магона им далеко. Ганнибал – владелец торговых потоков бронзы, железа и олова, на нём держится весь военный кластер Карфагена. Он не только снабжает армию, но и отвечает за кораблестроение. – Ливий обнял подушку. – Говорит, что с его стапелей сходят лучшие суда во всём Средиземноморье.

— Чем же торгует эта Астарбел, если может позволить себе так откровенно говорить?

— О, направления торговли Баалшамем разношёрстны: в основном клан контролирует производство и продажу пурпура и стекла, а также драгоценностей вроде изумрудов, лазуритов и сердолика, и отвечает за сельскохозяйственный экспорт и импорт. Бо́льшая часть плодотворных земель, с пшеницей, оливками и виноградниками, принадлежит Астарбел. Ко всему прочему, тебе понравится, – подмигнул Ливий, – она – владелица нескольких виноделен.