Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 134 – Эра Думер

— Кисть? Какое странное украшение. – Я покосился на блестящую длань с собранными пальцами, что покачивалась на руке торговки.

— Ритуальное, – пояснил Ливий мягким голосом. Он получал удовольствие, разъясняя мне то, чего я не знал. – Видишь ли, братишка, в Карфагене особенно поклоняются двум божествам: Баал-Хаммону, верховному божеству, и богине плодородия Танит.

— Как мало. Неужели у карфагенян нет других увлечений, кроме власти и сношений?

Ливий прыснул – и я улыбнулся тоже, хотя и кривовато. Если честно, я не понял, что такого потешного сказал, но сделал вид, будто пошутил намеренно.

Я размял окаменевшие в пути мышцы, наслаждаясь криком чаек, прибрежным шумом и йодистым горячим воздухом. Над гаванью возвышались стены из желтоватого песчаника, а над ними выглядывали пушистые головёшки пальм, безмятежно качавшиеся на ветру.

— Наслаждаетесь здешними красотами, юноши? – послышался голос Плиния.

Опустив руки, я закатил глаза. Развернувшись на пятках, с готовностью спросил:

— Явился за моим именем?

— Небольшой долг делает должником, а большой врагом. – Плиний улыбнулся до ямочек и суженных очей. – Мне не хотелось бы портить с вами отношения.

Он – ничуть не загоревший, всё такой же бледный мелкий рыжий надоеда. Он выпятил губы трубочкой и приложил руку к уху, поднявшись на носках, чтобы лучше меня слышать.

Ливий дал знак, чтобы я назвал его имя. Ничего не оставалось.

— Моё имя – Ливий Туций Дион.

Лицо Плиния приняло такое же выражение, как когда он услышал об Атилии. Всего на миг, но у меня засосало под ложечкой и сжались губы.

— Ливий и Луциан, – нараспев повторил Плиний. Он раскрутил посох и погладил мою скулу наконечником – я грубо оттолкнул посох. – Ну-ну, громила. Не упрямься. Я ведь ваши имена бы высек на сердце, но обойдусь и металлической табличкой.

— Табличкой? – переспросил Ливий. – Ты собрался проклясть нас? Выпить наши души?

Плиний вытаращился на нас и внезапно покатился со смеху. Его смех, как горный водопад, гремел, будто разбивался об острые камни. Я поигрывал мышцами, порываясь избить обнаглевшего варвара, но Ливий положил мне руку на плечо и покачал головой.

«Мы проиграли, пусть почивает на лаврах? Ублюдок».

Плиний развязно вздохнул и смахнул слезу. Он наклонил нас к себе за затылки, болезненно натягивая волосы, устроился между наших голов и прошептал в уши:

— Отныне вы принадлежитемне.

— Мы тебе не вещи, – напомнил я мрачно.

— Ошибаешься, львёнок. – Плиний отпустил и похлопал меня по щеке. Он подмигнул Ливию: – После того как я узнал ваши имена, я могу сделать из вас царей, – взгляд перевели на меня, – рабов… – Плиний опустил уголки губ и повёл плечом: – или убить.

— Тогда бы давно убил, – с напряжением в голосе отметил Ливий.

— Тогда бы давно убил, – согласился Плиний.

Со стороны береговой линии прилетел дятел и сел к Плинию на плечо. Он почесал птице грудку и откланялся. Я вырвался с окликом:

— И это всё?

— Ах, нет, точно нет! – Плиний обернулся на полушаге; на пальце повисла цепочка с кулоном Танит. – За воровство в здешних краях отрубают ручонки, малыш Негоциатор.

Ливий похлопал по драпировке, в которой прятал награбленное, и густо покраснел. Я прыснул в кулак. Плиний бросил вещицу, и Ливий с краткой усмешкой поймал её.

Фигура с Эгидой на макушке отдалилась, и её утянула толпа.