Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 133 – Эра Думер

— Убьёте стрикса – потеряете Рим.

На наших с Ливием лицах отразилось замешательство. Смущаясь, он переспросил:

— Стрикса? Клелия, ты уверена в пророчестве?

— Не пророчестфо, – она собрала гадательные принадлежности и встала с щербатой улыбкой, – предупрештение.

— Мы уже убили стрикса, – поспорил он.

— Фокейцы говорили так ше, когда я напророчила, чтобы они не трогали «Царицу Дидону», но они рассмеялись её расмерам. Они скасали, – добавила Клелия, уходя, – что потопят либурну, чтобы укасать богам на ошибку. Вот беда лишь: боги никогдане ошибаются.

Трап шатался и поскрипывал. Пиратам не терпелось скорее ступить на твёрдую почву и распрощаться с воспоминаниями о жуткой Харибде и десяти днях под палящим солнцем. Спустившись, я наполнился морским дыханием, смешанным с ароматом специй и африканской духотой. Подставив чужому солнцу облезлое лицо, подбоченился и с кривой ухмылкой зажмурился.

Карфагенский порт отличался от остийского гамом, смешением незнакомых языков и разнообразием судов. Швартовались к нему и мелкие либурны, и торговые корабли, прибывавшие со всех концов света, и громадные триремы, каких я раньше не видывал. Моряки наматывали на столбы верёвки, натягивая рыбацкие лодки и массивные суда, спускали по трапам ящики, гружённые коврами, амфорами с винами и душистыми маслами. Шум волн покрывал вопли на греческом, финикийском и иных наречиях.

Я засмотрелся на то, как поднимались по трапу ливийские рабы, скованные общей цепью, соединяющую кандалы. Вспомнились слова Плиния про то, что эллины подчинили себе Африку и периодически набирали рабов с предельных границ^[27]. Их везли морем, ища путь в некий сказочно богатый Таршиш, чтобы выменять на серебро, олово и шкуры диковинных животных. Только финикийцы, облюбовавшие плодородные земли, топили греческие триремы и сохраняли путь в тайне.

«Интересно, они плывут в Таршиш или поставили себе более реалистичную цель?» – думал я, усмехаясь.

От Карфагена я ждал колоссальной помощи. По пути заядлый странник Плиний поведал, что Карфаген – молодое могущественное государство, во главе которого стоял совет влиятельных семей. Сенаторы, входившие в этот совет, могли претендовать разве что на становление принцепсом – головой, поворачивающейся в сторону, куда дул ветер. Иными словами, представителем клана, товар которого востребован в нынешнее время.

«Тут всё покупается и продаётся, – думал я. – Полагаю, Ливий придумает, как сторговаться на помощь Риму».

Лёгок на помине: он спустился последним и помог Клелии сойти. Он подошёл, когда я склонился над украшениями – диковинные бусы и браслеты, весь товар был на тонких смуглых руках торговки. Та покружилась с кареглазым прищуром, соблазняя звоном.

— Никогда бы не подумал, что тебя пленит блеск драгоценностей, друг, – сказал Ливий.

— А может, я выбирал что-то в дар царьку за выносливость во время морского странствия, – хмыкнул я, поклонившись.

— Я был бы тронут.

— Что бы ты хотел? Пурпурные бусы из стеклянной пасты или, может, перстень с сердоликом?

— М-м-м… – Ливий жадно, но дотошно разглядывал товар. – Я определённо могу оценить ожерелье с женской кистью. Она символизирует мир, а лишь в нём я и нуждаюсь в последнее время.