Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 130 – Эра Думер

Моряки, напрягая все силы, гребли против ветра, стараясь удержать курс. Команды, которые выкрикивал лысый префект в татуировках по имени Верет, то поднимать вёсла, то грести, растворялись в рёве бури. Мы с Ливием молились Нептуну, чтобы он пощадил нас, заодно и Рим, ради которого мы и пересекали Тирренское море.

Шторм бушевал несколько часов, но стих с первыми лучами солнца. Бог пощадил нас и не натравил морских чудищ, но утренний туман укрыл более жестокого противника.

Людей.

На горизонте появился силуэт, и рулевой подал Плинию знак. Я прикрыл глаза от беспощадного солнца и вгляделся: большое судно. Три ряда вёсел, внушительные габариты и острый таран, которым оно «смотрело» на нас.

— Бирема, – произнёс Плиний, поднявшись и облокотившись о планшир рядом. – Пиратская: о чёрных парусах с головой Медузы. Даю руку на отсечение, что с нами хотят поиграть фокейцы.

Я разглядел головы крокодилов на форштевне и абордажный трап с железным шипом. Дело – дрянь.

— А чего они прутся в нашу сторону? Удар по своим? – спросил я. – О пиратском кодексе не слыхали?

— Мы же как султанка и акула. Нас сожрут, – заметил Ливий.

— Не плачьте, мальчики. У нас есть преимущество.

Плиний свистнул, призывая гребцов и их префекта к вниманию. Он вышел на середину моста, соединяющего нос с кормой, и проскандировал что-то на иллирийском. Пираты внимали – воздели кулаки и издали боевой клич.

Во-первых, я не понимал иллирийского, в связи с чем не разделял воодушевления команды, во‐вторых, вражеские пираты заметили нас и взяли курс на «Царицу Дидону», а это не самое доброе обстоятельство. Дураку понятно, что их корабль массивнее и рассчитан на таран.

— Избиение младенца, – процедил Ливий. – Какой толк нас грабить?

Я зажмурился.

Бирема шла на сближение. Таран, окованный бронзой, серебрился под пасмурным небесным светом, а ворон – абордажный крюк, походивший на голову одноимённой птицы, – медленно поднимался.

Плиний раздавал команды – лихо и непринуждённо, как если бы мы были на охоте. О, как просто – это же всего лишь кабаны плывут на здоровенном корабле, чтобы вырезать нас!

— Какой хладнокровный у нас триерарх, – пробубнил я, снимая холстину с оружейных ящиков. Почесав бровь, поджал губы. – Так, щиты, луки, стрелы… палицы, мечи… В основном ближний бой.

— Здесь всё для абордажа. – Ливий показал на крюки и верёвки. – Мы потеряем время и жизни, если будем отстреливаться.

В наступившем затишье, когда звуки глухой затычкой воткнулись в мои уши, прозвучал сладкий голос Плиния:

— А кто сказал, что мы будем?

Мы с Ливием уставились на него, застывши с абордажным крюком и луком в руках. Он ухмыльнулся и пригрозил пальцем:

— Всё бы вам, юнцам, оружием помахать. А ведь есть же куда более праведный способ.

— Побег, – догадался Ливий.

Бирема нас нагнала.

Рулевой скомандовал, префект принялся усиленно бить в барабан: левый ряд гребцов налёг на вёсла, и либурну резко увело в сторону.

— Твою мать! – Я присел за щитом, прижав к себе Ливия.

Мы едва уклонились от тарана. Металл заскрежетал об узкий кринолин.

Клавдий перебегал от одной части «Царицы Дидоны» к другой, не боясь свалиться в море на виражах. Я не вылезал из-за щита, у меня дрожали пальцы, которыми я цеплялся за пурпурные одежды Ливия.

— Надо было учиться стрелять из лука, – нервно усмехнулся я.