Книга Величие. Книга 2, страница 98 – Мария Тиамат

— Да, честно говоря, я устал. Князь постоянно вспоминает отца, и меня это нервирует. Я никогда не считал себя таким же способным, как Келсий или дядя Терпций. Я совсем не пошёл в них характером…

— Но ведь все ошибаются, разве нет? Разве твой отец такая уж непогрешимая фигура? У любых правителей находят и недостатки, и достижения.

— Да, но всё равно каждый правитель должен обладать… как бы это… определённый компетенцией, —заметил Аурелий. – А когда я, ещё будучи кронпринцем, руководил губернией, то почувствовал себя полным дураком, которого все только обманывают, – горько закончил он.

— Хорошо, там у тебя ничего не получилось. – Шиа уселась поудобнее на покрывале, скрещивая ноги. – Но ты был только наследным принцем, к тебе, наверное, не относились серьёзно. Уж я-то прекрасно знаю, что это такое. Плюс ты находился там один, без сторонников. А сейчас у тебя есть команда. Тебе не кажется, что ситуация уже изменилась?

— Может быть. Может быть, но… я с каждым днём всё меньше доверяю себе. – Аурелий посмотрел на собственные ладони. – Я боюсь допустить роковую ошибку. Этот страх грызёт меня, и на его фоне все аргументы теряют значимость. Хотя вот так, на словах, я согласен с тобой. Но это не помогает! Понимаешь, в чём проблема?

— Тогда я поставлю вопрос так: ты пытаешься быть похожим на отца. Но единственный ли это идеал? Да, Келсий многое сделал и сделал хорошо. И, вероятно, в тот момент были важны именно эти задачи. Но он наверняка упустил что-то иное. Времена меняются. Ни одному правителю не удавалось развивать страну равно во всех направлениях. Так почему бы тебе не считать это уже своей миссией? И вообще: чему конкретно ты пытаешься подражать?

— Ну… – Аурелий озадаченно протянул. Похоже, ему начинала нравиться эта игра. – Благодаря его силе и властности среди министров всегда царил порядок. Как он решал – так и было. Ни у кого не возникало мысли, чтобы всерьёз возражать ему…

— Вот, и всё, что я слышу, – это не о правильных решениях, а об умении приказывать и сохранять беспрекословность среди подчинённых. А ты сейчас, разрываясь между князем и друзьями, между прочим, делаешь совершенно противоположное – расшатываешь башню и предоставляешь им лично выяснять отношения.

Аурелий рассмеялся.

— Почему-то, когда я с тобой, всё кажется таким простым…

— Ну почему же, на самом деле ты прекрасно умеешь улаживать конфликты, я наблюдала это много раз. Просто это происходит в более закрытых компаниях, где тебе не нужно применять жёсткость. Ты как будто боишься разозлиться.

Аурелий молча вздохнул.

— Но один раз смог, – выдержав паузу, хитро заметила Шиа.

— Когда? – Император недоверчиво посмотрел на неё.

— Когда я заболела, разве нет? Мне казалось, ты был в ярости.

— Но злиться из-за тебя… там я уверен, что не могу допустить к тебе такого отношения. А тут…

— А тут?

— Ты знаешь, я не могу долго испытывать к кому-либо негативные эмоции. Они быстро испаряются, и я начинаю чувствовать себя виноватым. Поэтому выигрывать в ссорах мне тяжело, – развёл он руками.

— Но это не делает тебя плохим правителем! – воскликнула Шиа, подходя и хватая его за плечи, точно выдёргивая из ступора.

— К-как это? – Он посмотрел на неё с удивлением и надеждой.

— Просто. В том, где ты слаб, ты должен полагаться на других. И ключ здесь – твоё собственное сердце. Те, кому ты доверяешь, – и есть твоя опора. Иначе смысл всю жизнь идти за тем, кто тебе неприятен?