Книга Величие. Книга 2, страница 62 – Мария Тиамат

— Как по мне, все расы равны, и вы ничем не лучше нас. Вообще-то первые сигилы изобрели кентавры, разве нет? А рунную вязь – язык Бездны – давным-давно использовали люди. Эльфы лишь соединили оба элемента.

— Да какая разница? Другие расы придумали структуру, но так и не поняли, как ею пользоваться. Только островные эльфы разглядели ценность сигилов в сочетании с рунами! Только мы свободно используем магию! Другой такой нации в мире нет! – Шиа вскочила с места, не в силах сохранять спокойствие, но Арэйсу только озадаченно посмотрела на неё.

— Вы ничем не заслужили того, что у вас такие способности к магии. К чему кичиться тем, что дано от природы? И уж если говорить об уникальности, слышали ли вы про шаманизм нагов? Это нечто неповторимое, и ни одна другая раса не способна на подобное, в том числе и эльфы.

— Да нет же… да как же ты можешь… Ты ничего не понимаешь! – вспыхнула эльфийка, и в её глазах сверкнули колючие, злые слёзы. – Почему вы все считаете нас невеждами, дикарями, какими-то чудовищами?.. Я знаю! Я тоже тебе не нравлюсь, и раздражаю, и кажусь недалёкой, и… и… Всё, я больше не хочу это обсуждать. Оставь меня в покое, – скороговоркой крикнула она, громко хлопнув дверью и бросив растерянную Арэйсу одну.

Наскоро накинув на плечи пальто, Шиа выскочила в придворцовый парк. Ледяной вечерний воздух лизнул шею, голову и грудь, но, обуреваемая эмоциями, эльфийка осталась к нему безучастна. Точно раненый зверь, она бежала без оглядки, а боль лишь нарастала.

Куда исчез тот восторг, который ей недавно внушали столица и её жители? Сейчас Шиа вспоминала Рогеаль и запоздало догадывалась, как чувствовала себя художница, вздрагивая среди незнакомых улиц. Это было тотальное ощущение собственной чужеродности здешнему порядку. Она, эльфийка, ни к чему не имела отношения – ни к этому городу, ни к нордам, ни к Белой империи. Всё это жило и состоялось абсолютно без её участия. И для них она тоже была чем-то вроде случайной помехи, аномалии – никто не подозревал о запахе моря, о золотом свете и запутанных лабиринтах эльфийской столицы, о тревогах и верованиях её народа. Всё, что Шиа было дорого, здесь теряло значение. Всё, что дарило тепло, было утрачено, а то, чем она владела сейчас, не могло послужить заменой.

«И как я буду жить с этим каждый день? – содрогаясь, спрашивала себя эльфийка. – Когда нет ни с кем близости, когда нет корней, нет своего места. Как я смогу здесь выжить? Я не хочу, не хочу ничего этого…»

Шиа добралась до гостиницы пешком, не замечая времени. Дежурная улыбка горничной в холле показалась ей зловещей. Всё было фальшью, фальшью, учтивой маской, за которой скрывалось самое чёрствое равнодушие. Точно больная, отряхивая с плаща осевшую осеннюю влагу, Шиа поднялась в номер. И до вечера, уныло перебирая страницы зачитанного до дыр романа, ждала Геасфель. В последнее время они мало общались: старшая сестра привыкала к новой должности, нередко задерживаясь по вечерам, тогда как Шиа много общалась с Арэйсу. Однако сейчас младшая эльфийка искала поддержки и утешения. Ожили детские воспоминания, и ей вновь хотелось верить в непогрешимость, мудрость и силу своей сестры.

— Эй, ты в порядке? Что-то кисло выглядишь, даже не довела меня ни разу за вечер. – Рогеаль, потягивая остывший чай, окликнула её после долгих часов безмолвия. Шиа мрачно зыркнула исподлобья. – С Аурелием, что ли, поссорилась?