Книга Величие. Книга 2, страница 122 – Мария Тиамат

— Я. Я хочу попросить, – не слишком вежливо схватив его за локоть, Кэрел тем не менее заставил обратить на себя внимание. Он был непривычно взволнован. – Вы не могли бы исполнить последнюю арию из оперы «Тайна Бездны»? Ту, которую поёт привратница Бездны спустившемуся в неё чародею.

Арэйсу кивнула.

— Хорошо, если мне наиграют мелодию.

Иволь заняла место за роялем, и все вновь погрузились в выжидательное молчание.

«Тайна Бездны» была классической оперой, дошедшей ещё со времён, когда люди правили континентом, а Инквизиция свирепствовала, препятствуя любому изучению магии. И тем не менее сюжет обладал такой универсальностью, что его исполняли в театрах любой страны. С первых же нот стало понятно, почему Кэрел предложил именно эту композицию: низкий, тягучий голос княгини завораживал, вызывая мурашки. В чёрном платье, бесстрастная и излучающая могущество, она действительно была словно соткана из тьмы – уставший, разочаровавшийся в грешных существах демон. Арэйсу пела с выражением, но в пустоту, ни к кому конкретно не обращаясь, подобно вызванной к жизни тени прошлого.

Ты из тех, кто всегда идёт к своей цели.

Все, кто рядом с тобой, всего лишь ступени.

Ты поднялся по ним, не ведая жалость.

Что ж, взойди на престол, возьми что осталось…⁸

После её куплета полагался припев от мужского лица. Никто не вызывался на эту роль, а потому, когда лирический тенор подхватил и продолжил припев, гости заозирались, ища смельчака. Иволь Ир-Цесс даже немного сбилась, но тут же умело исправилась, продолжая играть. Тёплый бархатный тембр был до нельзя знакомый – Пьерше, с наигранно-скромной улыбкой отсалютовав разразившимся восторженными комплиментами дамам, тоже запрыгнул на сцену.

Ещё не поздно настроить скрипку,

Взять верную ноту, исправить ошибку!

Не поздно! Послушай! Я так не хочу быть один… в пустоте.

Возможно, пение Арэйсу раззадорило его, а может, повинуясь чутью, он не мог упустить возможности блеснуть и своим талантом. Но, так или иначе – и ко всеобщему ликованию, – он легко и естественно повёл свою партию. Вся гамма боли и надежды отразились на его лице, обращённом к неподвижной княгине Брунгервильсс, так что публике начало казаться, что они и правда перенеслись в театр.

В ранее непроницаемых глазах Арэйсу вспыхнуло отвращение. Развернувшись, она неторопливо двинулась на Пьерше, гневно выплёвывая второй куплет:

Бог, ты видишь свой мир – лишь пепел и пламя?

Вот все, что ты заслужил, – властвуй по праву.

Презрительно отсалютовав, возвращая графу Круазе свою долю «восхищения», княгиня продолжила уже спокойнее:

Ты делал шаги соразмерно желаньям,

Но не прошел лишь одно испытание состраданьем!

Последние слова она выкрикнула со всей силой, отталкивая партнёра от себя. Пьерше с ещё большим пылом повторил припев, но, услышав рефрен «ещё не поздно», Арэйсу саркастически усмехнулась, эхом передразнивая графа. Происходил какой-то странный, понятный им одним диалог. Шиа чувствовала, что слова утрачивают изначальный смысл, уступая внутренней потребности двух певцов. Один кричал на другого, высказывая личные претензии, – но какую именно правду каждый пытался донести до оппонента?

Лишь те, кто не подозревал о сложной подоплёке, заворожённо слушали, оглушённые силой их эмоций. Дуэт вышел восхитительным.