Онлайн книга «Величие. Книга 2»
|
— Какую… песню? – сглотнув, переспросила княгиня. — Про ночь и зверей. Про совершённый грех… что-то в этом роде. Нигде её не слышал, неужели вы сами сочинили? — Это не праздничная композиция, – уже приходя в себя, мрачно произнесла Арэйсу. — Главное, что красиво! – воскликнул кто-то рядом. Гости одобрительно зашумели. – Спойте! Спойте! — Я прошу не давить на княгиню. – Стоило Аурелию подняться к трону, как знать разом смолкла. – Она недавно перенесла огромную потерю, и никто не имеет права обязывать её к выступлению. Однако его заступничество произвело кардинально противоположный эффект: коротко хмыкнув, Арэйсу вдруг поднялась на сцену, гордо вздёрнув подбородок. Прежняя беззащитность исчезла без следа, уступив место привычной надменности. — Нет, отчего же не порадовать гостей в честь праздника? – холодно обратилась она к императору. – Это совсем нетрудно. Затем, обернувшись к музыкантам, скомандовала: — Аккомпанемента не надо. Она замерла, закрыв глаза, и вслед за тем медленно, очень медленно в зале зазвучал по нарастающей низкий рокот. К нему примешалась лёгкая, едва уловимая мелодия скрипки, и, переплетая с ней своё дыхание, княгиня запела: Чёрный бархат для погребения — Такой густой и блестящий, как дыхание милосердной ночи. Этот ребёнок спит, даже не подозревая о своём грехе. Посмотри, какая она милая: У неё такие розовые ручки и ножки. А что, если приговор был ошибкой? Не было ли это слишком жестоко даже для богов? Голос – чуть низкий, но глубокий, как прохладная река летом, – тёк медленно, как если бы заботливая рука осторожно выливала воду из кувшина. Мягко, аккуратной ровной струёй, не расплёскивая и не давая иссякнуть. Голос главенствовал, всецело проникая в воображение, а музыка подхватывала его и служила продолжением. И глаза Арэйсу, когда она их открыла, горели алым – невидимая музыка была плодом её собственной магии. В этом тёмном лесу она умерла, Растерзанная зверями. Видишь эти пятна крови? Возможно, это были слёзы её ангела-хранителя, Но даже он не смог ничего сделать. Теперь его крылья медленно окрашиваются в чёрный, Заслоняя солнце. Песня напоминала колыбельную. Нежность и обречённость, спаянные воедино, спорили с жестоким смыслом, так что в конце концов душа не могла определиться: то ли она обретала покой, то ли хотела разорваться на части от печали. И, казалось, если вслушаться – можно различить ещё множество дивных оттенков благоговения, ужаса и горечи… Голос Арэйсу, окрепнув, взвинчивался всё выше и выше, пронзая сердца слушателей в последнем умоляющем крике. Когда истину раскалывают надвое – скажи, что происходит после? Если душу разделить на части – она так и останется погибать? В этом тёмном лесу она умерла, Растерзанная зверями, И прошлого уже не вернуть. Сперва, когда музыка утихла, воцарилась гробовая тишина. Казалось, гости ещё пребывали сознанием вместе с песней – она по-прежнему звучала в их напряжённо бьющемся пульсе. Но буквально через секунду они очнулись, и на Арэйсу обрушился оглушающий шквал аплодисментов. — Ещё! Ещё! Ещё! Ещё! – раздавалось отовсюду, сливаясь в общий хор. — Княгиня, я понимаю, что мы вытащили вас сюда насильно… Но можете действительно спеть нам что-нибудь ещё, и мы вас отпустим. Это было великолепно, – с извиняющейся улыбкой обратился к Арэйсу Пьерше. |