Книга Бруклинские ведьмы, страница 77 – Мэдди Доусон

— Но ты же не собираешься жить в Бруклине, ведь так? Потому что я не вижу себя парнем из мегаполиса и не думаю, чтобы тебе самой хотелось стать жительницей большого города. — Он издает короткий смешок.

— Джереми, не смеши меня. Никто ни слова не сказал о переезде в Бруклин. Я собираюсь посмотреть дом, скорее всего, выставить его на продажу и вернуться. Знаешь, — я наклоняюсь вперед и понижаю голос, — все может выйти очень здорово. Продам дом, получу за него денег и смогу начать здесь все заново. Смогу купить дом тут. Понимаешь?

— О’кей. — Его лицо чуть смягчается, на нем больше не написана паранойя. — Ладно. Послушай. — Он сглатывает. — Продолжая все ту же тему… Хоть я и думал об этом, но не приготовил никаких речей. Но… — Он тянется через стол взять меня за руку, чуть не опрокинув бутылку с кетчупом. — Раз уж ты вернулась и все такое, что ты думаешь насчет того, чтобы обручиться со мной? Знаю, это слишком быстро, и вообще…

У него такое испуганное, смятенное лицо, что мое сердце останавливается.

— О, Джереми, правда? Ты серьезно?

Он так бледнеет, будто я ему отказала.

— Ну не знаю, мне кажется, все движется в правильном направлении, вот я и подумал, может быть…

Но тут ему приходится замолчать, потому что я обхожу столик, сажусь рядом с ним и изо всех сил прижимаюсь губами к его губам. У них вкус соли, картошки фри и гамбургера. Когда я наконец прерываю поцелуй, сердце колотится, как барабан, пытаясь выскочить наружу, лицо Джереми сияет, он широко-широко улыбается, и я вижу, что моя жизнь складывается в точности как я надеялась, что она разворачивается передо мной, будто кинопленка. Мы с Джереми будем каждый день работать в его офисе, а по вечерам вместе приходить в свой собственный дом, скидывать обувь, ставить музыку, вместе готовить ужин и улыбаться при этом, а по выходным станем кататься на велосипедах и обедать с моей родней, и я буду заботиться о его матери, и Джереми будет пить пиво с моим отцом и Брайаном, и, ура, у меня будет спланированная, безопасная жизнь, стоит мне только сказать «да».

Так что я говорю:

— Да.

Джереми смеется, а я обнимаю его за шею и целую в обе щеки.

— Ничего себе! — радуется он и целует меня в нос и закрывшиеся глаза.

Наконец я успокаиваюсь, пересаживаюсь на свою сторону столика, а Джереми промокает лоб и расплывается в улыбке:

— Не ожидал я такой реакции. Ух! — Потом, после того как мы некоторое время посидели, наслаждаясь этим новым решением, он произносит: — Так ты поедешь в Бруклин, потом вернешься, мы скажем родственникам, что собираемся пожениться, а потом найдем дом? Съедемся и устроим, так сказать, тестовый прогон совместной жизни?

— Хорошо! Да! Тестовый прогон! — Мне никак не остановиться.

— Значит… мы помолвлены? Мы помолвлены. Выходит, так?

— Думаю, да, помолвлены, — киваю я. — Так оно и бывает.

— Ого! — восклицает он. — Не ожидал, что это так легко.

Это действительно очень-очень легко, потому что все происходит правильно. Я сижу, улыбаюсь, держу его за руку и точно знаю одно: теперь все будет хорошо.

Мои родные не приходят в восторг от известия о моем новообретенном доме в Бруклине и предстоящей поездке. Они так расстроены, что я даже не рассказываю им другую новость, ту, которая их обрадует, — что мы с Джереми теперь помолвлены.