Книга Бруклинские ведьмы, страница 80 – Мэдди Доусон

— И что мне делать дальше? — спрашиваю я, окидывая взглядом комнату и начиная совсем чуть-чуть паниковать. Может, мне следует просто позабыть обо всей этой истории, отправиться обратно в аэропорт и сесть на самолет во Флориду. Вернуться в ту закусочную, взять еще коктейль, картошку фри и сделать вид, будто ничего не было.

А через некоторое время выйти за Джереми и родить ребенка.

Лару вздыхает:

— Я попытаюсь связаться с Чарльзом. Посмотрим, что он сможет для вас сделать. Присядьте.

Кресла тут действительно так и манят: с бежевой обивкой, с подлокотниками, со стоящим между ними столиком в стиле королевы Анны. Журналы об архитектуре, на стене — картины с растительными мотивами. Я иду к ближайшему креслу, падаю в него, а Лару тем временем исчезает где-то в святая святых офиса.

Звякает мой телефон. Это Джереми:

«Надеюсь, ты не превращаешься в бруклинского хипстера. ЛОЛ».

«Ну да. Вся моя одежда почернела, как только я вышла в Бруклине».

Через какое-то время, показавшееся мне вечностью, Лару вернулась с новостями, она связалась с Чарльзом, и тот уполномочил ее выдать мне ключи.

— Там есть еще письмо, но Чарльз сказал, что хочет, чтобы вы вскрыли его при нем. Он встретится с вами в понедельник и посвятит во все детали. Сможете подъехать сюда к десяти?

— О'кей. — Я встаю на ноги и беру конверт из оберточной бумаги, который протягивает мне Лару. В нем позвякивает связка ключей. Я слышу доносящийся с улицы вой сирен, он все приближается и приближается, гудят автомобили, визжат тормоза. Шумы горячего, непригодного для жизни города.

Хотела бы я сейчас вернуться домой, плавать в бассейне сестры и слушать жужжание газонокосилок.

— Это здесь, — говорит таксист, который привез меня к дому Бликс. Мы довольно долго двигались по принципу «газ-тормоз» по большому загруженному проспекту среди до нелепости дорогих бутиков, мимо гигантского магазина натуральных продуктов, маленьких ресторанчиков и кафе, в окнах которых виднелись рукописные объявления, сулящие чай маття и капустный смузи. Но через некоторое время машина сворачивает в усаженный деревьями переулок и подъезжает к обочине, чтобы меня высадить. Я замираю перед несколькими довольно высокими кирпичными домами, стоящими почти впритык друг к другу чуть в стороне от проезжей части.

Так вот где жила Бликс! Я глубоко вздыхаю и смотрю на листок бумаги с адресом, который дала мне Лару Беннетт. Дом Бликс, если честно, кажется слегка обшарпанным, с проржавевшей «музыкой ветра», свисающей с остроконечного козырька над дверью, и привязанной к перилам гирляндой потрепанных тибетских молитвенных флажков.

На соседнем крыльце сидит пожилая женщина, пьет из банки кока-колу и наблюдает за мной.

— Вы заблудились? — спрашивает она.

— На самом деле, нет, — откликаюсь я. — В смысле, надеюсь, что нет. Думаю, я ищу именно этот дом.

Она встает. Ей примерно за шестьдесят, а то и за семьдесят, но на ней штаны для йоги, джемпер с надписью «Свободу Тибету» и красные тенниски, а седые волосы вьются вокруг лица, ну точь-в-точь чья-нибудь любимая старенькая бабушка.

— Вы, случайно, не Марни?

— Да, это я!

— О, бог ты мой! Марни Макгроу! Я вас ждала. Я Лола. Лола Данливи. — Она спешит вниз по цементным ступенькам и протягивает ко мне руки, чтобы обнять.