Книга Бруклинские ведьмы, страница 119 – Мэдди Доусон

— Ой, слушай, я уже до работы дошла, — говорю я. — Не могу больше разговаривать! Хорошего дня!

Я нажимаю отбой и кладу телефон обратно в сумочку. До «Наших корешков» еще как до Луны, но я больше не могу этого выносить.

Я никак не могу понять, куда подевался мой старый школьный друг, язвительный парнишка, который вечно смешил меня до слез своими саркастичными шуточками. Я все больше и больше осознаю, что его, похоже, как-то неудачно перепрограммировали или, может, снесли при чистке не те файлы.

Нужно будет придумать способ вернуть назад брызжущего ядом парнишку.

В этот день в цветочном магазине я помогаю одной женщине собрать букет для человека, которого она любит, но он бросил ее, потому что у них все никак не было детей, и женился на другой, и вот другая только что родила, и — ну, в общем, покупательница хотела, чтобы они знали, как она рада за них трагической, полной и растерянной радостью. Сделав букет, о котором она просила, я делаю еще один, для нее самой, и сама за него плачу. Я думаю, цветы ей нужнее чем этой паре, честно.

Потом приходит парень и гордо сообщает, что только что сделал предложение своей подруге, с которой встречался девять лет, а еще она сегодня родила ему тройняшек, и теперь он хочет послать ей три букета розовых роз. Он исчезает, пока я делаю букеты, и я нахожу его сидящим на полу, он обхватил голову руками и всхлипывает. «Чем я это заслужил?» — снова и снова повторяет он.

Приходит старушка в мешковатом платье и свитере и покупает одну красную гвоздику, расплачиваясь мелочью. Это единственное, что она может позволить себе каждую неделю. В память о сыне, которого застрелили, поясняет она. Старушка рассказывает мне о его жизни и о том, что в пять лет он сказал, что всегда будет заботиться о ней, когда вырастет.

Мужчина со смеющимися глазами заказывает для своей девушки маргаритки и пишет: «Я буду с тобой вечно — или хотя бы пока меня не депортируют».

Я чувствую, как прихожу в норму с каждой услышанной историей.

Во второй половине дня я дома и разговариваю по телефону с мамой, которая рассказывает о подвижках в споре насчет того, какой стороной к стене вешать туалетную бумагу (она ведет его с отцом всю жизнь), и тут в дверь звонят.

Я иду открывать и вижу на крыльце улыбающегося пожилого мужчину с синими глазами. Он держит в руке коричневый бумажный пакет, который вроде бы шевелится. Мужчина придерживает его другой рукой, и, кажется, я слышу, как он разговаривает с пакетом.

— Здравствуйте? — говорю я.

— О-о! Привет! Я просто пытался малость успокоить этих парней.

— Парней? — Может, как раз для таких случаев и придумано правило не открывать дверь, пока не выяснишь, кто за ней.

— Извините, — спохватывается мужчина. — Я — Гарри. Мне бы надо пожать вам руку, но лучше я пакетик придержу. В общем, я дружил с Хаунди, и не знаю почему, но сегодня взял и проверил его ловушки и обнаружил там этих красавцев, ну и подумал — я же знаю, что вы теперь тут живете, так что, может… вы любите омаров, а раз уж эти на самом деле принадлежат Хаунди, дай, думаю, принесу их вам, вдруг вы захотите их взять.

— О-о! — восклицаю я. Какое облегчение! — Омары! Как замечательно!

— Ага. В общем, они ваши. Мне кажется, Бликс и Хаунди хотели бы, чтобы вы их взяли. — На лице у него печальная улыбка, как у всех, кто упоминает их в разговоре. Он будто бы припоминает что-то.