Книга Магия найденных вещей, страница 60 – Мэдди Доусон

— Я не хочу возвращаться в Нью-Гемпшир.

— Мне тоже не хочется вас отпускать, но тут уже ничего не поделаешь.

— Они сильно злятся?

Я заметила, как она изменилась в лице, пока пыталась сообразить, что мне ответить.

— Скажи мне правду! Они думают, это ты во всем виновата, да? Но это я виновата, что он спрыгнул с камня! Я ему тысячу раз говорила, что надо быть храбрым. – И я расплакалась.

— Тише, солнышко, – успокаивала мама. – Это просто несчастный случай. Ты ни в чем не виновата.

Я прижалась к ней, и она обняла меня за плечи.

Мы долго молчали, а потом мама произнесла:

— Знаешь, о чем я сегодня весь вечер думаю? Однажды я спасла тебе жизнь.

— Как? Когда?

— Когда ты родилась. Я рожала вас с Хендриксом дома, а не в больнице. Со мной был ваш папа и моя подруга Анна-Луиза, практикующая акушерка. Все затянулось, вы никак не хотели выходить наружу. Первым появился Хендрикс, а ты – сразу за ним. Буквально через пару минут. Ты почти не дышала, была крошечной, серенькой. Анна-Луиза встревожилась, а я села на постели и сказала: «Дай ее мне». Я взяла тебя на руки и прижала к себе. Стала гладить тебя по щекам и по лбу и шептать тебе на ухо: «Я твоя мама, я всегда буду заботиться о тебе и любить. Я хочу, чтобы ты дышала, потому что ты можешь дышать. Я хочу, чтобы ты осталась со мной. Оставайся со мной!» И знаешь, что произошло? Ты тихонечко всхлипнула и начала дышать. И кричать. Ты сразу порозовела, посмотрела на меня, широко распахнув глазки, и тут же успокоилась.

— Я решила остаться, – медленно проговорила я, чувствуя, как унимается дрожь, не проходившая целый день.

— Да, ты решила остаться.

Я так любила ее, свою маму. Любила мир, который видела ее глазами, любила яркие краски, что ее окружали. Любила, как она всегда говорила, что любой может стать ее другом и что любовь правит миром. И я была там, у реки, и точно знала, что мама не виновата в том, что сделал Хендрикс. Если придется, я объясню это всем. Всем на свете. Мама смотрит за нами, она заботится о своих детях. Просто все произошло слишком быстро. Я взяла ее за руку, посмотрела ей в глаза и улыбнулась. Я излучала любовь, как она меня учила.

Мы сидели вдвоем на крыльце и ждали бури, которая уже надвигалась.

Папа с Мэгги приехали через час, разъяренные, но молчаливые. Когда они вышли из машины, я сразу увидела, что у папы на скулах играли желваки, а Мэгги так плотно сжимала губы, что они превратились в тонкую жесткую линию.

— Где Хендрикс? – спросила я, и папа посмотрел на меня так, словно только сейчас заметил.

— Он в машине. Собирай вещи, – сказал он.

Мама села в машину к Хендриксу, а папа с Мэгги пошли со мной в дом. Они застыли в дверях как две статуи, но я услышала, как Мэгги резко втянула в себя воздух. Они смотрели на дом, на старые ржавые машины во дворе, на мамины стеклянные безделушки, висевшие на окнах, на покосившееся крыльцо и на мебель, которая в основном состояла из разбросанных подушек. В этом доме все было неправильным. Вместо кроватей – матрасы, лежащие прямо на голом полу. Шаткие, обшарпанные столы. Обеденный стол представлял собой старую дверь, уложенную на две доски от забора. Повсюду валялись рисунки. Тарелки так и остались немытыми после вчерашнего пиршества. Рядом с коробкой с недоеденными подозрительными пирожными лежала трубка Кука. Я вдруг увидела все это глазами Мэгги, и мне стало стыдно за маму: за рваные шторы, за мокрые полотенца на полу, за голый матрас, который кто-то притащил в гостиную.