Книга Магия найденных вещей, страница 59 – Мэдди Доусон

— Хендрикс! Хендрикс!

Я с разбегу бросилась в воду, продолжая выкрикивать его имя.

Дальше все происходило как будто в замедленной съемке. Взрослые тоже бежали к реке, тоже что-то кричали. В том месте, где Хендрикс нырнул, по воде растекалось красное пятно, а он сам так и не показался.

Мужчины обшарили дно вокруг камня и подняли Хендрикса на поверхность. Его вынесли из реки на руках и положили на землю. Я села с ним рядом, мокрая и дрожащая. И закрывала лицо руками, не в силах заставить себя посмотреть на него. Мои зубы стучали так сильно, что я испугалась, как бы они не сломались прямо во рту.

Приехала скорая. Я помню рев сирены, белое лицо брата, кровь, хлеставшую из раны у него на голове. Его глаза были открыты. Он смотрел на меня, но был настолько не в себе, что мне стало совсем страшно. Я прикоснулась к его руке и сказала: «Все будет хорошо», хотя сама в это не верила, но мне хотелось как-то его поддержать.

Мама уехала вместе с ним в машине скорой помощи. У нее тряслись руки. Она нервно хваталась за юбку и за свое ожерелье из ниток с разноцветными камушками. Это счастливые камни, сказала она мне однажды. Она была очень тихой и бледной, и я подумала, что мама тоже боится, что Хендрикс умрет. Волосы падали ей на лицо, и я не видела ее глаз. Мне хотелось увидеть ее глаза. Мне хотелось понять, насколько сильно ей страшно: так же, как мне, или даже сильнее? Мне нужно было точно знать, что это не я виновата в случившемся, ведь именно я подбивала Хендрикса быть храбрым.

А потом они уехали.

Скорая увезла их под рев сирены, и этот рев становился все тише и тише, пока вовсе не стих вдали.

День, начавшийся так хорошо, был разрушен, стал унылым и серым. День рассыпался в пыль, и пыль падала прямо на нас всех, оставшихся на берегу. Петал убрала недоеденное угощение обратно в корзину. Кук отнес меня в машину и укрыл пледом, потому что я сильно дрожала. Все остальные просто топтались на месте, обсуждали случившееся, вспоминали, что делали и о чем думали, когда впервые заметили беду. Потом все расселись по своим машинам и разъехались по домам.

Мы вернулись домой. На улице уже смеркалось. Я сидела в одиночестве на крыльце и смотрела, как угасал день. Смотрела, как ночь растекалась по небу и боялась пошевелиться. У меня был уговор со Вселенной. Если досчитаю до тысячи, то с Хендриксом все будет в порядке; если ни разу не моргну до самой ночи, то завтра утром меня разбудит Хендрикс и окажется, что сегодняшний день был всего-навсего дурным сном.

Наконец в темноте показался свет фар, послышался шорох шин по гравию. К дому подъехала машина.

Маму привез домой Эрик – ее давний друг. Она выбралась из машины, и я все ждала, что сейчас откроется задняя дверь и выйдет Хендрикс. Но нет. Я бросилась к маме, мы обнялись, а Эрик помахал рукой и сказал:

— Если надо, я заеду чуть позже. Отвезу тебя обратно в больницу.

— Спасибо, не надо. Я хочу побыть с Фронси, – ответила мама.

Свет фар прошелся по крыльцу, и Эрик уехал.

— С Хендриксом все в порядке, – сообщила мне мама. – Я просто хотела побыть с тобой, пока ты не уехала.

— Пока я не уехала?

Мы уселись на ступеньках крыльца. Мама взяла меня за руку и сказала, что папа с Мэгги сейчас в больнице у Хендрикса. Они ждут, когда врачи разрешат ему садиться в машину; тогда они все вместе приедут за мной, и мы вернемся в Нью-Гемпшир.