Книга Постучись в мою дверь, страница 26 – Ярослава А.

— Рус, ты обалдел так орать? — тихо шиплю я.

— А какого фига это чувак у нас на кухне опять тусуется.

— Чай пьет! — рычу в ответ и прячу за спиной окровавленные руки, — Не видишь?

— Ты же говорила, что он просто тебе помог?

— А теперь не просто. Ясно!

Глаза брата шокировано округляются и он, горестно изобразив жест «рука-лицо» едва шепчет:

— Только не говори, что он и есть твой загадочный кавалер?

Молчу, потому, что не знаю, как реагировать на такую тупую догадку, и Рус восприняв это по своему тихо бурча гадости, разворачивается и уходит.

— Я спать! — рявкает он и демонстративно, высказывая мне свое «фе» хлопает дверью.

Вот ведь паршивец!

Значит, когда я ему высказывала про Стаса — его дружка-стукача и предателя, он просил не вмешиваться в его жизнь. Типа — дружу, с кем хочу.

Ему, значит, можно, а мне нельзя.

Вот так из милых мальчиков вырастают противные мужики с двойными стандартами. У них это на клеточном уровне, что ли закладывается?

Возвращаюсь на кухню, раздумывая о том, как бы мне выпроводить Игната восвояси, но бросив взгляд на его сгорбившуюся от боли и слабости фигуру, понимаю, что просто не смогу бросить его на произвол судьбы.

Выходит, теперь моя очередь его спасать.

— Как вы? — зачем-то спрашиваю я, хотя и сама вижу, что плохо ему.

Он вскидывает голову и смотрит чуть затуманенными глазами.

— Колбасит, — даже пытается выдавить из себя скупую улыбку, но вместо этого выходит искаженный болью оскал.

— Понятно.

Пытаться уговорить его на больницу, разумеется, совершенно бесполезное занятие. Игнат — очень упертый человек. И никакие лекции на тему заражения крови ему не страшны.

Сожрав лошадиную дозу антибиотиков, которые каком-то чудом завалялись в моей аптечке, он запивает все это дело оставшимся спиртов и, глядя прямо в лицо обалдевшей мне спокойно говорит:

— Не бойся, кнопка, на мне все, как на собаке заживает.

И сказано это так, что становится ясно — подобное с ним далеко не впервые.

Господи, с кем я связалась?

Кто он вообще такой?

Всеми силами стараясь, запихнуть все эти вопросы в глубь своего подсознания, отправляюсь в свою комнату стелить постель….Игнату. Положу его на диване, а себе разложу кресло. Оно старое, жутко скрипучее. Я тысячу раз грозилась его выкинуть и как же хорошо, что в итоге не сделала этого. Вот, пригодилось.

Постелив постель, отправила пошатывающегося, непонятно как еще держащегося на ногах мужчину, сначала в туалет, а затем в ванную смывать с рук засохшую кровь.

— Ложитесь и спите, — командую, едва он появляется в дверях моей комнаты, — И одежду свою снимайте!

— Воу-воу, боюсь, крошка, я сегодня не в форме, — пытается шутить он, — Тебе придется мне помочь.

— Еще поговорите мне! Вот, — кидаю на постель Руслановы трико, — Переодевайтесь, и спать. Вашу одежду закину в стирку, а то мне все в кровище извозите.

* * *

На этот раз Игнат не спорит. Покорно пристраивает свой бандитский зад на край дивана и принимается разоблачаться. Получается у него плохо, поэтому мне приходится, стиснув зубы покрепче помочь ему и со свитером, и с брюками, и даже с носками.

Я хоть и не трепетная барышня, но все же в процессе этого крайне интимного действа покрываюсь нервной испариной, а затем жгучим румянцем. Благо мужчина тактично молчит и безропотно выполняет все указания, а затем и вовсе с мученическим стоном заваливается на диван и прикрывает глаза.