Книга Между, страница 40 – Агата Лав, Лавли Рос

Я наклоняюсь и прикусываю его пальцы. Через мгновение понимаю, что это бесполезно, и сжимаю челюсти со всей силы. Делаю ему больно по-настоящему. Настолько, насколько вообще способна. Димитрий шипит и выпускает ругательства через сжатые губы. Его свирепые интонации действуют, и я непроизвольно сжимаюсь, ожидая, что он сейчас дернет и я отлечу в другой конец комнаты.

— Дикая, – бросает Димитрий мне в лицо.

Он так ловко разворачивает меня, а я жмурюсь, приняв его рывок за удар. Должна прийти боль, но ее нет. Только непонятная пауза и… Я открываю глаза, когда чувствую его прикосновение. Димитрий медленно проводит крепкими пальцами по моему лицу, повторяя черты, и смотрит совершенно пьяным взглядом. Я впервые вижу его таким.

— Не ударю больше, – добавляет он. – Никогда. И никому не позволю.

Это звучит как обещание. Или даже клятва.

Он подхватывает меня на руки и разворачивается к лестнице. Первый этаж с комнатой, в которой я была как заключенная, остается за спиной.

— Она была в твоей спальне? – спрашиваю, запрокидывая голову.

Наши глаза встречаются, и я прочитываю ответ. Тот буквально висит в воздухе. На лице Димитрия отражаются сомнения. Своим вопросом я заставляю его задуматься о том, что для него прежде не имело значения. Ведь в его мире существуют только его собственные правила. Целая планета крутится вокруг его персоны, и только его желания определяют реальность. Это меня он чуть не растоптал за малейшее подозрение в неверности, сам он может приводить девушек даже в нашу постель.

Потому что это ЕГО постель.

— Я не пойду туда. – Я сжимаю ладонь в кулак и упираюсь в его стальную грудь.

— Не пойдешь. Я отнесу тебя в другую комнату.

Как ему это удается? Он вроде бы уступает мне, но говорит таким тоном, словно звучит приказ.

В особняке полно спален, так что найти другую не проблема. Димитрий выбирает самую просторную из гостевых, в которой мы один раз ночевали. Я тогда только переехала к нему и запуталась в планировке, свернула не туда, а когда поняла оплошность и собралась выходить, Димитрий натолкнулся на меня корпусом. Он практически впихнул меня обратно. В его ладони была зажата бутылка шампанского, на поиски которой он отлучился.

— Хватит от меня бегать, – подшутил он тогда и сверкнул темными порочными глазами. – Все равно не спрячешься.

Сейчас его слова из прошлого звучат иначе. Я читаю в них не сексуальный подтекст, а сковывающую предопределенность.

— Почему ты дома? – спрашиваю его, потому что от тишины хуже всего. – В это время ты обычно на работе.

— Не знаю, – отвечает он и опускает меня кожаную кушетку.

Он не доходит до кровати.

Не хочет пугать?

Намекать на секс, о котором заикнулся внизу?

Я слежу за его движениями. Димитрий проходит к тумбе и отщелкивает громоздкие наручные часы. Сталь спадает с его широкого запястья. Потом он снимает запонки и ослабляет рукава рубашки, закатывает их до локтя.

В этот момент в дверь стучат, и он отлучается.

— Босс, я узнал насчет камер, – голос охранника звучит глухо, но этого хватает, чтобы различить слова. – Одна все-таки была включена, я посмотрел записи.

— И что там?

— Алла была в галерее два часа. Там были только девушки, они болтали и выпили немного вина. Потом она поехала сюда, по времени всё совпадает.