Книга Между, страница 37 – Агата Лав, Лавли Рос

— Оно и так достаточно. Ты рассвирепел…

— Замолчи. – Он выбрасывает ладонь и сжимает мое горло длинными крепкими пальцами.

Я пугаюсь, а через мгновение на осколки разлетаются те мелочи, которые я успела уяснить насчет характера Димитрия. Я жду катка и ярости. Но он сдерживается, не надавливает на мою кожу, а лишь фиксирует меня на месте. А в его глазах зажигается яркий огонь. И там не только злость… Там то, что я видела в минуты на пике, когда он трахал меня и метил своими соками.

— Ты делаешь меня слабым, – хрипло выдыхает Димитрий. – Я не узнаю себя.

Он говорит о слабости.

И это так странно слышать. Особенно когда я чувствую его сильные пальцы на своей шее.

— Я ничего не делаю. – Я смелею и накрываю рукой его крупную ладонь. – И ничего не сделала.

Я не произношу слово “измена”, чтобы не провоцировать его. И так ясно, что я имею в виду. Я пытаюсь поймать каждую волну, которая исходит от него. Настроение, ауру, частоту дыхания, движение в глазах… Что угодно, только чтобы это помогло построить диалог с Димитрием. У меня создается ощущение, что я прохожу главный тест в своей жизни. От его результата зависит всё.

Он тянется ко мне. Его близость вдруг накатывает обжигающим штормом, и я улавливаю сугубо мужской запах с почти стертыми нотами парфюма. Сандал и табак. В памяти сразу всплывает строгий флакон с квадратной крышкой из темного дерева. Я знаю марку и название этого аромата. Но Димитрий тянется за моим запахом. Он проводит лицом по моим волосам и вбирает воздух жадным глотком.

— Клим трогал тебя? – рычит Димитрий.

— Что? – я не понимаю, что он имеет в виду.

А по телу проходит судорога. Я не могу контролировать себя, стоит Димитрию произнести имя Клима, как внутри всё скручивается от напряжения.

— Что он делал? – Димитрий надавливает стальным голосом.

— Допрашивал – кажется, это так называется. Он задавал одни и те же вопросы по кругу.

— И больше ничего?

Я сжимаю его пальцы грубее. А потом неизвестно откуда беру силы и отклоняюсь, ища воздух между нашими телами. Я слишком хорошо знаю реакции тела Димитрия, и его уже ведет. Он сжимает меня и подстраивает под себя, как всегда это делает. Он не умеет обнимать. Совершенно. Никогда. Если оказываешься в его руках, то вскоре принимаешь следующую позу, которую выберет его похоть.

— А что ты ему разрешил? – я бросаю вопрос ему в лицо. – Он мог делать со мной всё что угодно, чтобы узнать правду? Мог ударить? Унизить? Мог…

Я не договариваю.

— Ты страшный человек, – произношу шепотом.

— Я в курсе.

Он отпускает меня. Его крепкие руки покидают мое тело, оставляя чувство тревоги. Он больше ничего не говорит, молча разворачивается и уходит по коридору. А во мне вспышкой взрывается миллион эмоций. Я смотрю на дверной проем, через порог которого еще вчера боялась переступить. Но сейчас я как в тумане, я делаю шаг на свободу. Выхожу из комнаты, которая исполняет роль камеры.

Димитрий уже отдалился. Он реагирует на шорохи и оборачивается ко мне. Я чудом не сбиваюсь с шага, хотя под его тяжелым взглядом хочется осесть на пол.

— Мне тошно там. Как заключенная. Я больше не могу так, я жду то наказания, то твоего помилования… Это ненормально. Я живая, черт возьми!

Моих возгласов хватает, чтобы дойти до гостиной. Димитрий как раз стоит у широкого входа, за его спиной угадывается светлая комната с диванами и кухонная зона. Он щурится, разглядывая мои движения. А я посылаю к черту все предосторожности и голос разума вместе с ними. Я прохожу к столешнице и просто-напросто занимаю руки привычными делами. Достаю свою чашку и любимый кофе.