Книга Жестокие чувства, страница 44 – Агата Лав

— Только не думай, что ты умнее меня. Если попытаешься переметнуться на его сторону, он сразу получит полное досье на тебя. Лебедев узнает, что ты профессиональный гипнолог и моя бывшая любовница. После такого он не станет тебя слушать.

Я вижу, как вдалеке расправляются на ветру паруса. Думаю о том, что Роман умеет управляться с этой стихией, что он только начал мне рассказывать, что он знает намного больше и наверняка повидал жуткие штормы.

— Это понятно? – добавляет Герман.

— Понятно, – выдыхаю и на мгновение перевожу взгляд на его по-мужски притягательное и волевое лицо, на котором сейчас отпечаталась жестокость.

Когда Роман возвращается, у него совершенно пропадает настроение. Я не трогаю его, понимая, что деловой звонок сложился не лучшим образом. Лебедев явно на кого-то злится и выбирает молчание, чтобы не сорваться на мне. Я не против такого положения вещей. Поэтому выбираю роль красивой декорации. Просто сижу рядом, бесшумно жую завтрак и поглядываю на океан.

И думаю о том, что делать дальше.

Меня уже не удивляют вещи, которые рождаются в голове Третьякова. Он больной, искалеченный сукин сын… Я давно в этом убедилась, хотя раньше и выбирала выражения помягче. Но сейчас я хочу пропитаться злостью, чтобы найти выход. Я давно не доверяю ему, но и Лебедеву я тоже не могу доверять.

Между нами лишь два дня знакомства и один секс. Кто сказал, что этого достаточно? Что он поверит мне и захочет защитить? Или даже пусть он мне поверит и поймет, что Третьяков использует меня и мстит. Что Роману помешает после такого развернуться и уехать, оставив дальше разбираться с Третьяковым в одиночку? Зачем ему ввязываться в наши разборки? Роман нестабилен. И уязвлен, он с трудом перенес момент открытости, когда я увидела его оголенные эмоции в момент моего спасения. Для него это больная тема. И даже намека на то, что я могла играть в этот момент, может хватить, чтобы он почувствовал ко мне отвращение.

И он где-то будет прав.

Ведь я именно сейчас просчитываю его эмоции. Я все-таки играю… пытаюсь понять, в какой момент лучше ему открыться. Но на кону стоит слишком многое. В мире сильных жестких мужчин зачастую нет второго шанса.

Лебедев молча подзывает официанта и расплачивается. Потом встает из-за стола и только в этот момент понимает, что не поинтересовался, закончила я с завтраком или нет. Да, он определенно отвык от нормальных отношений. А может, и к продажным не привыкал. Если верить помощнице Третьякова, то Лебедев почти не пользуется услугами эскорта. Не удивлюсь, если он действительно привык завтракать в одиночку.

— Меня же простят, если я заберу фреш с собой? – спрашиваю с улыбкой, чтобы сгладить неловкую паузу, и поднимаюсь со стула.

— Это не проблема.

Лебедев смотрит на сотовый, на который снова приходят сообщения. Он хмурится, а потом тянется к карману. Я наблюдаю, как он достает из бумажника банковскую карточку и протягивает ее мне. Я не беру ее, потому что не понимаю, что происходит.

— Зачем? – спрашиваю его, напрягаясь.

— Мне нужно вернуться в номер и сделать несколько звонков. Это может затянуться.

— Хорошо, – я киваю. – А при чем тут карта?

— Хочу, чтобы ты провела время интереснее, чем сидеть рядом с хмурым и злым мужиком. А я буду таким ближайшие пару часов.