Книга Замуж по контракту, страница 87 – Агата Лав

Влад щурится. Он не понимает, о чем я толкую.

— Что ты имеешь в виду, Лена?

Он забирается в непроницаемый кокон с холодными иголками. Стоит тронуть его прошлое, как голос Влада грубеет. Ему не по нутру мое упрямство, которым я собралась раздирать его старые раны.

— Я хочу кое-что тебе показать.

Я протягиваю ладонь и терпеливо жду, когда Бестужев ответит на мой жест. Я смотрю на него, не прячась, и всем сердцем хочу сохранить честность между нами. Он с таким трудом открывался мне, что трогать тайны его семьи и правда страшно. Я боюсь, что он изменится или отреагирует так, как я не могу предположить. Ведь может случится что угодно. Мне не под силу представить какого это… Вдруг узнать, что жил во лжи, а твое трудное прошлое имеет еще несколько оттенков темноты.

Влад кладет пальцы на мою ладонь. Я облегченно выдыхаю и веду его за собой. Мы выходим из спальни и возвращаемся в гостиную, дверь которой раскрыта настежь.

— Павел дома? — спрашиваю Бестужева.

Я вижу в проеме двоих охранников. Они маятся в соседней комнате и явно хотят войти к нам, но не решаются.

— Нет, он уехал в офис, — отвечает Влад. — Еще вечером, он не ночевал здесь. Он всю ночь вел переговоры с Самохиным, чтобы меня освободили.

— Это он тебе сказал?

Влад кривится. Он слышит по моей интонации, что мне тошно от слов Павла. И это еще мягко сказано. Какой же он изворотливый и лицемерный! Не знаю, чем он занимался ночью, но он успел убедить Влада, что тот свободен благодаря ему.

— Что ты хотела показать? — отрезает Влад.

— Я узнала одну фотографию на стене, — я привожу его к нужной точке и указываю на фоторамку. — Я признавалась тебе, что гуглила тебя. Тогда я и нашла ее.

— Вижу, — Влад кивает, находя глазами снимок.

Он мрачнеет, словно на нем изображен тяжелый день. Впрочем, я тоже чувствую давящую ауру фотографии. Влад выглядит на нем старше своих лет из-за смертельно уставшего взгляда, а его мать пьяна. Или вовсе под дозой.

— Мама любила этот снимок, — продолжает Бестужев. — Называла его честным.

— Откуда он у Паши в квартире?

— Это новогодняя открытка, — Влад показывает на украшенную елка, которая стоит на заднем плане. — Мама рассылала их по знакомым с поздравлениями.

Он качает головой, предупреждая мой закономерный вопрос. Да, выбор для открытки неочевидный. Обычно для нее выбирают семейный снимок со счастливыми улыбками и атмосферой праздника. Но мама Влада была странным человеком, это я уже уяснила. Но после слов Влада все равно идет мороз по коже. То есть она отослала фотографию с признанием Паше на праздник? Она решила одарить его роковым признанием в новогодние каникулы?

Черт, что же за женщина она была! Наверное, зависимость забрала ее последние человеческие черты. По-другому невозможно объяснить ее жестокость.

— Это снимок и правда честный, — говорю шепотом, голос шалит, а пальцы становятся деревянными. — Влад, лучше ты. Сними ее, пожалуйста.

— Зачем?

— Там послание от твоей мамы на обратной стороне. Я не видела ее почерк, но уверена ты его узнаешь.

Я больше ничего не добавляю. Просто жду, когда Влад примет мои слова. На его высоком лбу собираются грозовые тучи, он застывает и выдыхает с агрессией. Меня не пугает его реакция, я уже поняла, что это защитная реакция. Влад привык держать удар. Он в любой непонятной ситуации сперва отвечает слепой злостью.