Книга Замуж по контракту, страница 85 – Агата Лав

Именно Павел заботит меня больше остальных.

К нему больше всего вопросов.

Я останавливаюсь у стены рядом с камином и разглядываю снимки. Личных мало, главную часть занимают репродукции и грамоты от крупных инвесторов и городских властей. Павел успешен в бизнесе, что неудивительно, если вспомнить о протекции Яскевича.

Мой взгляд падает на знакомую фотографию. В третьем ряду висит фотография Влада и его мамы, которую я находила в интернете. Влад стоит у лестницы, а уставшая женщина с потерянным взглядом сидит на ступеньках. Снимок выглядит четче, словно был сделан с оригинала. Я даже узнаю лестницу, которую видела в загородном доме Бестужева.

— Она была очень красивой женщиной, — произношу себе под нос, снимая фоторамку со стены. — Да, Влад пошел в нее. Особенно глаза и изгиб губ.

Изгиб губ.

Неподалеку висит фотография Павла, где ему лет двадцать-двадцать пять. Он усмехается в камеру и кривит губы.

Боже…

Я улавливаю четкое сходство. Боюсь поверить собственной догадке, которая вдруг опаляет меня изнутри. Я снова и снова перевожу взгляд с одного снимка на другой, отчего моя паранойя только усиливается. Мама Влада и Павел кажутся мне похожими. Не так явно, как это прослеживается во внешности Влада, который копия матери, но чем дальше, тем больше я верю своим глазам.

Она мама Павла?

Но как?

Я рывком переворачиваю фоторамку и отгибаю крепления. Царапаю пальцы до крови. От нетерпения они плохо слушаются меня, а я никогда не дружила с мелкими предметами. Мой личный ад — это бисероплетение, в которое меня пыталась вовлечь подружка в детстве.

На обратной стороне снимка есть мелкие строчки от руки. Я подхожу ближе к торшеру, чтобы разглядеть их, и чувствую, как быстро начинает биться сердце. Словно открывается потайная дверь. Разгадка чужой судьбы.

“Паша, вот твоя настоящая семья.

Я надеялась, что Адам никогда не узнает, что ты не его ребенок, и я смогу воспитывать тебя. Но не сложилось, моя ложь продержалась всего год. Он узнал о моей измене и забрал тебя. Отдал другой женщине, которую ты называешь матерью.

Можешь ненавидеть меня за то, что я погубила твоего отца. Можешь ненавидеть брата за то, что он живет той жизнью, которой мог жить ты. Можешь желать смерти Адаму за то, он что пристрелил твоего отца.

Делай и чувствуй, что хочешь. Ты имеешь право.”

Рамка едва не выпадает из моих ладоней. Мне не верится в то, что я только что прочитала. Я быстро возвращаю снимок в рамку и вешаю его обратно на стену. Отшатываюсь от нее, словно от открывшейся правды можно убежать.

Что теперь делать?

Влад же не знает?

Я убеждаюсь в правдивости слов Яскевича. Он намекнул, что Влад понятия не имеет, какой женщиной его мать была на самом деле. Адам вообще рассказал много правды, как оказывается. Меня уже пугает эта женщина, я не понимаю, как можно было написать столь странное послание своему сыну. Она же считай натравила Павла на своих родных, ни слова о любви или извинения, только ненависть и месть.

Неужели Паша выбрал именно этот путь?

Он смертельно опасен?

Я перевожу взгляд на запертую дверь. Мне было нервно и раньше, но теперь в квартире Паши становится по-настоящему страшно. Никакой он не друг, лучший и единственный, как считает Влад, он изворотливый человек, который ведет свою игру. И это как минимум. Он может оказаться вовсе убийцей.