Книга Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля, страница 7 – Леона Эльсворд, Таисия Касам

Удары посыпались градом - методичные, жестокие. По ребрам, по спине, по лицу. Элира даже не кричала: ее сознание отключалось, она лишь инстинктивно закрывала голову тонкими предплечьями, превратившись в безмолвный комок боли.

А Селена всё это время стояла в дверном проеме. Опиралась плечом о косяк, подпирая щеку наманикюренной ручкой. И улыбалась уголком чувственных губ.

Когда герцог выдохся, Элира бесформенной куклой лежала на ковре. Из носа и разбитой губы на пол хлестала кровь. Дрейк брезгливо вытер испачканные пальцы о подол ее платья.

— Завтра явится лекарь, - бросил он, приводя дыхание в порядок. - Скажешь, что оступилась на парадной лестнице.

Он вышел. Селена задержалась на пару секунд. Подошла ближе, грациозно опустилась на корточки, провела намазанным пальцем по окровавленной щеке лежащей девушки и неторопливо слизнула чужую кровь. Ее глаза хищно полыхнули золотом:

— Ты потрясающе выглядишь, когда валяешься в пыли, милочка, - прошептала любовница прямо в ухо стонущей Элире. - Жаль, что муж делает это так редко.

И уплыла вслед за герцогом, оставив дверь распахнутой.

«Господи, за что она это терпела?! - во мне, взрослой женщине из двадцать первого века, всё буквально переворачивалось от ярости и омерзения. - Почему не сбежала? Почему не перерезала обоим глотки во сне?!»

Ответ прежней Элиры всплывал из глубин этого хрупкого мозга сам собой:«Потому что некуда. Потому что закон драконьих кланов признает женщину собственностью мужа. Потому что собственный отец отрекся. Потому что Зоуя в девять лет внушила ей: „Скажи спасибо, что тебя вообще кормят, таких дефектных сдают в монастырские казематы“».

— Хватит! - закричала я вслух, вырываясь из кошмара.

Я резко села на постели. Сердце колотилось в горле, ребра пронзило острой судорогой, грудь ходила ходуном. Дыхания не хватало. Лицо было мокрым - но я понимала, что это не мои слезы. Это тело плакало по привычке, реагируя на старые триггеры безусловным рефлексом жертвы.

Мила мгновенно вскочила из кресла у камина, бросилась ко мне и осторожно перехватила за плечи:

— Миледи! Госпожа, миленькая, что с вами?! Опять дурной сон?!

Я жадно глотала воздух, оглядывая незнакомую комнату чужими глазами. Внутри всё кипело, как в жерле вулкана, но это была не беспомощная девичья истерика. Это была холодная, расчетливая ярость топ-менеджера, чей проект пытаются втоптать в грязь. Я чужая в этом теле. Я попала сюда из горящей машины на мокрой ночной трассе. Но раз уж высшие силы впихнули меня в эту шкуру - по чужим правилам я играть не стану. Хватит с этой девочки унижений. Теперь за рулем я.

Я повернула голову к служанке. Мой голос прозвучал непривычно хрипло, но в нем лязгнула сталь, которой бедняжка Элира никогда не знала:

— Собирай вещи.

Мила застыла, ее глаза округлились:

— Миледи… Вы… куда?

— В Ольцег, - отрезала я, пресекая любые возражения. Я перехватила ее запястье - крепко, властно, без привычной девичьей дрожи. - Но на моих условиях. Больше ни одна тварь не посмеет вытирать об меня ноги. Ни дракон, ни его шлюха, ни этот проклятый дом.

Мила смотрела на меня так, будто перед ней сидело привидение. Прежняя робкая хозяйка никогда не говорила таким тоном, не использовала таких жестких интонаций и уж тем более не сжимала руки с подобной силой.