Книга Как зомби из трущоб вернула свой кайф, страница 9 – Диана Роулэнд

Ник-Гондон. Вот как я втайне, а иногда и не очень втайне, называла его первые несколько месяцев своей работы в офисе коронера. Но в какой-то момент прошлой весной он стал для меня просто старым добрым Ником. У него все еще бывали его высокомерные моменты в стиле «я знаю всё лучше всех» — причем частенько, — но он также терпеливо натаскивал меня для сдачи GED, не прося за это никакой платы, и неожиданно охренеть как круто помог и поддержал меня, когда я потеряла всё во время наводнения.

Сейчас он стоял в дверях и оценивал плоды моих трудов.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Конечно! — прощебетала я. — Лучше и быть не может.

— Ну да. — Он медленно кивнул, поджав губы. — Именно поэтому ты наклеила на коробку с перчатками ярлык «Штуки для укрытия рук»?

Дерьмо. Я слабо хмыкнула и сорвала злополучную наклейку с коробки.

— И как это только вышло, интересно.

Его губы сжались в обеспокоенной гримасе.

— Может, твоя дислексия переросла в раннее слабоумие.

На секунду я подумала, что он серьезно, но потом закатила глаза и швырнула в него скомканным ярлыком.

— Ну ты и козел.

— Думаю, этот факт уже давно установлен, — произнес он с тенью веселья в зеленых глазах. — И козел я или нет, но я тебе не верю.

— Да, извини, — вздохнула я. — Кое-что крутится в голове, и я ни хрена не могу сосредоточиться.

— Думаешь, сможешь сосредоточиться на том, чтобы идти и нести? — Я одарила его озадаченным взглядом, и он продолжил: — Док завален работой, и я подумал, что ему не помешал бы капучино. Мне, собственно, тоже. Хочешь сходить со мной в кафе «Дорогой Джон», чтобы помочь донести?

— Ты имеешь в виду — остановить этот ураган неверной маркировки? — спросила я, параллельно закидывая принтер для этикеток в ящик. Я сомневалась, что ему действительно нужна помощь с переноской вещей, но спасение меня от моих собственных ментальных страданий было как раз тем жестом, из-за которого он и лишился своего звания гондона.

— Уверен, морг это переживет, — сказал он, после чего развернулся и быстрыми шагами направился к двери. На полпути он замялся, словно вспомнив, что вообще-то должен был подождать меня, и я улыбнулась про себя, поспешив за ним. Будто желая загладить вину за то, что убежал без меня, он придержал дверь и искренне улыбнулся. Он не был крупным парнем — всего на пару дюймов выше моих без малого пяти футов и трех дюймов, — но гонору в нем хватало на чувака размером с Андре Гиганта. Я не особо часто видела Ника с тех пор, как закончились занятия по GED. Обычно он работал в другую смену, но поскольку мой потрясающий напарник Деррел улетел в отпуск на Багамы на следующие десять дней, Ник подменял его.

Несмотря на то, что мы проработали вместе почти год, я мало что знала о Нике. Если не считать того, что он всегда стремился дать людям знать, что учится на медицинском, личной информацией он особо не делился. Время от времени я спрашивала о его семье или о том, каким было его детство, и каждый раз он либо внезапно понимал, что у него есть какое-то другое неотложное дело, либо быстро переводил тему.

Может, мы двое не так уж сильно и отличались. Не то чтобы он был конченым торчком-недоучкой или типа того, но, возможно, манера быть высокомерным гондоном — это его способ оставить какое-то свое прошлое позади и сказать: «Да пошли вы все. Я здесь, и я крут, несмотря ни на что».