Книга Как зомби из трущоб вернула свой кайф, страница 7 – Диана Роулэнд

А что, если он обнаружит, что обе они снимались в массовке того фильма? Эта мысль нехило так меня встревожила. Сообщит ли он об этой связи властям? Начнут ли те, в свою очередь, копать под «Сабертон» и их исследования зомби? Как бы сильно я ни ненавидела мысль о том, что виновникам из «Сабертона» сойдут с рук убийства, меньше всего зомби-сообществу сейчас было нужно, чтобы посторонние совали нос в их дела.

Он взял скальпель и аккуратно разрезал сердце на части, пока я была занята зашиванием разреза. Как бы сильно я ни любила доктора Леблана, единственное, чего мне сейчас хотелось — это свалить отсюда подальше, чтобы переварить всё это дерьмо.

Глава 2

Когда мы закончили, я вернула Сару Линн в её мешок для трупов и положила прозрачный пластиковый пакет с органами ей между ног. При обычных обстоятельствах я бы дождалась, пока останусь в морге одна, а потом зашла бы в холодильную камеру и забрала этот мозг для собственного гастрономического удовольствия. Но только не этот. Он останется прямо там, в пакете, вместе с печенью, почками и остальными органами. Я не собиралась рисковать и гробить своего зомби-паразита, поедая зараженный «Сабертоном» мозг. С тем же успехом это мог быть комок опилок — настолько он потерял для меня всякую привлекательность.

Я убрала тело в холодильник, прибралась в морге и подготовила всё для завтрашних вскрытий. Закончив с этим, я выудила телефон из сумочки, после чего направилась на улицу, к противоположному концу задней парковки. Доктор Аристон Никас руководил исследовательской зомби-лабораторией, где я работала на полставки дважды в неделю. Если у кого-то и были ответы насчет вскрытий и зомби-исследований, так это у него, но я не собиралась рисковать тем, что кто-то может меня подслушать.

Доктор Никас ответил на второй гудок.

— Привет, Энджел, — произнес он, и в его голосе с приятным акцентом слышалась улыбка. — Я как раз собирался тебе звонить.

— Оу? Что-то нужно?

— Нет, давай сначала ты, — сказал он. — Раз уж ты звонишь, это должно быть важно.

Я осмотрелась по сторонам и понизила голос:

— Помните ту актрису из массовки, которая умерла от экспериментов «Сабертона» несколько месяцев назад? У нас только что появился еще один случай. Сара Линн Харпер. Она тоже была в массовке. Двадцать с лишним лет, гипертрофическая кардиомиопатия, которой еще два месяца назад не было.

— О боже.

От этих двух слов мои надежды на какое-то иное объяснение, не связанное с «Сабертоном», рухнули.

— Думаете, это из-за экспериментов?

— Это моя первая рабочая теория, — торжественно ответил он. — Развитие этой патологии в столь короткие сроки — беспрецедентный случай. Общий знаменатель для обеих жертв — «Сабертон».

— Там были пара сотен человек в массовке, — сказала я, и мой желудок сжался от злости и ужаса. Большинство актеров массовки были безработными, их уволили с завода, который «Сабертон» выкупил и закрыл. Компания обещала нанять всех обратно, как только «Сабертон» отхватит какой-нибудь крупный и лакомый оборонный контракт, но этого так и не произошло. — Все эти люди могут умереть или пострадать? Мы должны что-то сделать!

— Филипп тайно переправил мне достаточно исследовательских данных «Сабертона», так что, возможно, я смогу разработать нейтрализатор, — сказал он, имея в виду Филиппа Райнхардта, сотрудника «Сабертона», которого мне пришлось превратить в зомби, когда я была пленницей в секретной лаборатории доктора Кристи Чэриш. Филипп оказался секретным агентом, работавшим на Пьетро Иванова — главу местного зомби-«Племени», — и именно благодаря героическим усилиям со стороны Филиппа доктор Никас умудрялся оставаться на шаг впереди большинства козней «Сабертона».