Книга Рассвет ярости и гнева, страница 213 – Мелисса Рёрих

— Ты жалеешь об этом? — перебил он.

— Что?

— Ты жалеешь, что скрыла это от меня?

Ее глаза метнулись в сторону, но он взял ее за подбородок, возвращая взгляд к себе:

— Отвечай.

— Я жалею, что это причинило тебе боль, но…

Она глубоко вздохнула, и в ее глазах блеснули слезы, когда она призналась:

— Не думаю, что я поступила бы иначе. Он был единственным, кто у меня был, когда я осталась одна. Если это делает меня эгоисткой, пусть будет так, Лука. У меня никого не было, пока не появился ты, а потом я так испугалась тебя потерять… — она зажмурилась и откинула голову на стекло. — В итоге это не имело значения. Полагаю, я потеряла тебя в любом случае.

Он снова запустил руку в ее волосы, крепко сжимая их.

— Ты выбесила меня! — сказал он. — Это предательство выпотрошило меня, и да, мне нужно было время подумать. Да, я хотел, чтобы ты ушла. Не хотел находиться с тобой рядом. — Она напряглась, еще крепче зажмурив глаза. — Но как бы сильно я ни старался тебя ненавидеть, я не смог. И не из-за каких-то меток или мифической связи, а потому что ты, Тессалин Асура, пробралась мне под кожу. Я одержим тобой так же сильно, как и Теон. И нам нужно наверстать упущенное время. Заявить права на наши ночи и заново выстроить доверие. Ты не потеряла меня, малышка. Пусть между нами нет Брачного Союза, и ты не моя жена, но ты мой свет. Ты — моя.

Она распахнула глаза, встречаясь с его взглядом на долгие секунды, а затем потянулась на цыпочках к его губам. Его губы слились с ее, языки дразнили и заигрывали, сражаясь за доминирование, как они делали всегда и, вероятно, будут делать вечно.

— Теперь ты можешь заставить меня страдать, — прошептала она ему в губы, и рык, вырвавшийся у него, был абсолютно драконьим.

Он стянул лямки ее майки с плеч, освобождая грудь.

Лука накрыл ладонью одну грудь, наслаждаясь ее вдохом, когда начал разминать плоть, все еще сжимая волосы другой рукой. Еще раз проведя большим пальцем по соску, он взял ее за руку и потянул за собой.

Сев на край кровати, чтобы не тревожить крылья, он притянул ее к себе между ног. Она смотрела на него: грудь выпирала из майки, дыхание было прерывистым.

Зацепив большими пальцами пояс легинсов, он стянул их вниз, приказывая:

— Раздевайся!

Она поджала губы, но на этот раз спорить не стала. Она взяла инициативу на себя, медленно стягивая легинсы с ног и отпихивая их в сторону. Затем сорвала майку через голову и выскользнула из белья.

— Что-нибудь еще? — спросила она с ухмылкой, пока его жаркий взгляд скользил по ее телу.

Он ничего не ответил, лишь обхватил ее за бедра и притянул к себе, заставляя сесть к нему на колени. Она нахмурилась, кончиками пальцев касаясь его груди.

— Ты все еще частично одет.

— И что? — спросил он, наслаждаясь ее прикосновениями.

— Это несправедливо.

— В страданиях нет ничего справедливого, искусительница, — ответил он, наклоняясь, чтобы захватить ее губы.

Ее язык скользнул по его языку, она вздохнула и расслабилась в его руках. Его ладони гуляли по ее заднице, сжимая мягкую плоть, и вздох превратился в стон. Ее руки теперь блуждали по нему, и он чувствовал, что ее голод растет.

Но когда она качнулась на нем, потираясь бедрами о его член, он прикусил ее нижнюю губу. В то же время одна из его рук покинула ее задницу только для того, чтобы вернуться с резким шлепком.