Книга Рассвет ярости и гнева, страница 211 – Мелисса Рёрих

Она откашлялась, стерев скатившуюся слезу:

— Теперь я это увидела, и знаю, что тебе неприятно мое присутствие, так что я уйду.

— Значит, возвращаемся к тому, как все было в пещере? — сухо спросил он.

— Я имею в виду, я знаю, что все будет иначе. И, может быть, со временем все станет… не знаю, Лука. Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать или что я должна сделать. Я не знаю, что тебе сейчас от меня нужно, — сказала она, вскидывая руки к волосам.

— Не смей, — прорычал он. — Мы договорились, что ты больше этого не делаешь.

Она замерла, но в ее глазах вспыхнул огонь.

— Мы договорились о многих вещах, которые невозможно выполнить, — парировала она. — Так что я снова спрашиваю: чего ты от меня хочешь? Потому что я устала гадать.

А вот и она.

Маленький комочек ярости, с которым можно затеять драку. Именно это ему сейчас и было нужно. Он хотел наказать ее за то, что она сделала, и он не мог этого сделать, пока она была покорной и смиренной. Ему нужно было, чтобы она была дерзкой и колючей; ему нужно было, чтобы она была готова дать отпор.

— Ты спала в моей постели, а потом бросила меня, оставив лишь записку, — прорычал он низко и угрожающе, потянувшись назад и заперев дверь на замок.

— Ты ясно дал понять, что я тебе больше не нужна, — выпалила она, вскинув подбородок. — Я заслуживаю большего, чем «просто на одну ночь», Лука, а ты заслуживаешь не быть привязанным к той, на кого не можешь смотреть без отвращения.

— Ты так думаешь? Что я смотреть на тебя не могу? — спросил он, медленно подкрадываясь к ней, но она не отступила, крепче сжав ремень сумки.

— Я не знаю, что еще мне думать. Когда я входила в комнату в твоей пещере, ты отворачивался. Когда ты говорил со мной, это было коротко и по делу. Даже когда я спустилась и увидела, что ты проснулся, ты даже не повернул головы. Я прекрасно чувствую, когда я нежеланна. Мне не нужно разжевывать это по буквам, — ее дыхание стало прерывистым.

— Ты закончила свою маленькую истерику? — спросил Лука.

— Маленькую истерику?! — задохнулась она от возмущения, ее сила вспыхнула, осветив Метку на запястье, точь-в-точь такую же, как у Теона.

Его дракон оскалился.

Или это был он сам?

Он был уже так близко, что мог бы коснуться ее, если бы захотел, и он все еще раздумывал, что делать дальше, когда она всплеснула руками.

— Забудь. Я извинилась. Я дала тебе пространство. Я спрашивала, как загладить вину. Если ты не можешь меня простить, я понимаю. Но пойми Лука, я не собираюсь сидеть и позволять тебе играть со мной в психологические игры, — прошипела она, уже делая шаги к двери. — Прости, что побеспокоила.

Его рука метнулась вперед, хватая ее за загривок толстовки.

— Ты можешь хоть на минуту закрыть свой гребаный рот? — прорычал он, дергая ее назад.

Она запнулась, сумка упала на пол.

— Почему? Ты же не можешь перестать быть козлом ни на секунду, — огрызнулась она в ответ. — Отпусти меня!

— Нет!

Она фыркнула, потянулась вверх и расстегнула молнию на толстовке.

— Я совершила ошибку. Огромную. Я облажалась! — разорялась она. — Я пыталась извиниться. Ты меня отверг. Это твое право. Но ты не имеешь права продолжать заставлять меня чувствовать себя ничтожеством только потому, что я нахожусь с тобой в одной комнате!

Она крутанулась, выскальзывая из толстовки, которую он все еще сжимал в руке, и направилась к двери. На ней остались только облегающие легинсы и майка, открывающая живот.