Книга Рассвет ярости и гнева, страница 130 – Мелисса Рёрих

— Что? Зачем?

Почему она не может поговорить с ним? Почему ей непременно нужен Теон?

— Потому что Теон — тот, кто может добраться до Тессы, а у Тессы бывают видения, — объяснила она.

Сердце у него упало от этих слов: от этой откровенного, и неприкрытого отчаяния.

Он шагнул вперед и хотел заправить прядь волос ей за ухо, но произнес мягко:

— Котенок, я…

— Не смотри на меня так, — она отстранилась, выходя из зоны его досягаемости. — У Тессы бывают видения, и она скажет мне то, чего не скажут ведьмы. Ей плевать на Судьбы и богов.

— Тессе плевать на всех, кроме себя самой, Кэт, — жестко ответил Аксель. — Мы не подпустим ее к нашему сыну.

— Мы должны попробовать, Аксель, — взмолилась она.

Он покачал головой, не находя слов.

— Во всем этом нет ни капли логики.

В ее глазах снова вспыхнули язычки пламени, но в них же мерцали и слезы, и вместе с тем непоколебимая решимость.

— Найди способ связать меня с Теоном или Лукой. С кем угодно, кто сможет привести меня к Тессе. Или я сделаю это сама.

В горле пылало.

Нет, он весь был в огне.

Только об этом он и мог думать, пока метался в судорогах.

Руки, ноги — все горело.

Гребанное горло…

Ему потребовалась минута, чтобы осознать: кто-то его удерживает. Или пытается удержать.

Он зарычал, вложив всю силу в свои пылающие мышцы, и сбросил с себя того, кто был сверху, а потом прижал его к полу. Все расплывалось перед глазами, затянутое мутной пеленой, сквозь которую ничего нельзя было разглядеть.

Но он мог осязать, чувствовать вкус и запахи.

Теперь он чуял кровь под собой. Будто она пыталась выйти из него.

Это был огонь, и тени, и сила.

И все это принадлежало ему.

Его пальцы скользнули по теплой коже, и тело под ним замерло от этого прикосновения. Но он слышал прерывистое дыхание, тяжелую одышку. Чувствовал, как вздымается грудь, и продолжал вести кончиками пальцев выше: по впадинке горла, по линии шеи, пока не остановился там, где бешено бился пульс. Этот ритм манил его, утолял жажду, которую он испытывал днями, неделями, месяцами… а может, и всю жизнь.

Он наклонился, глубоко втягивая воздух, провел клыками по пульсирующей точке.

Снова вдохнул, готовясь утолить голод.

А в следующий миг его с ревом боли и ярости швырнуло на пол. Он тяжело рухнул на спину, и воздух вышибло из легких. Но ему было все равно: он пытался подняться, чтобы догнать то, что принадлежало ему.

Только он не мог пошевелиться.

По крайней мере, не мог двигать руками и ногами.

— Аксель!

Голос доносился откуда-то издалека, пробиваясь сквозь ярость, жажду крови и всепоглощающее желание.

— Аксель, посмотри на меня!

Он снова зарычал, и то, что удерживало его, обожгло. Рык перерос в вопль боли, и прорвал эту всепоглощающую нужду. Он моргнул, и мир постепенно обрел четкость.

В том числе и его жена, стоявшая над ним и шепчущая:

— Прости. Прости. Прости.

Ее руки были подняты, в ладонях плясало пламя, а путы из теней прижимали его к полу. В ее взгляде не было страха перед ним. Хотя, блядь, ему следовало бы ее бояться. В глазах блестели непролитые слезы, но она не позволяла им пролиться, не сводя с него глаз.

— Прости, — снова прошептала она. — Аксель?

— Я вернулся, котенок, — прохрипел он, чувствуя в горле сухой ком. — Подними меня.

Она смотрела на него еще несколько секунд, явно пытаясь понять, правда ли это, и он был рад этой осторожности. Он хотел, чтобы она соблюдала все меры предосторожности. Это было именно то, чего он опасался, даже если она не выглядела ни капли потрясенной.