Книга Недосказанность. Вкус второго шанса, страница 88 – Татьяна Никольская

— В одно небольшое место, километрах в двадцати от города. Называется «Старая мельница». Там шумно не бывает, хозяин — мой хороший знакомый. Закрытая веранда, камин и, как я обещал, лучшая рыба на углях. Подышим чистым воздухом.

— Звучит заманчиво, — Ирина откидывается на подголовник, прикрывает глаза. — Я так устала сегодня на работе. Понедельник — точно тяжёлый день. Ещё и Лизка с утра пораньше огорошила своей предновогодней свадьбой.

Я смеюсь.

— Максим вчера мне звонил. Тоже весь горит. Позвонил матери, говорит, она собирается приехать, заняться организацией свадьбы.

Ирина открывает глаза, поворачивает голову ко мне.

— Твоя бывшая жена? Надеюсь, у нас не возникнет разногласий по поводу формата мероприятия. Я не люблю излишнюю пышность.

— Не возникнет, — обещаю я, перехватывая руль одной рукой. — Я всё улажу. Свадьба будет такой, какой её хотят видеть дети. И… какой одобришь ты.

Она ничего не отвечает, но я замечаю, как расслабляются её плечи.

«Старая мельница» встречает нас тишиной и запахом дровяного дыма. Хозяин, как и обещал, выделил нам отдельную маленькую веранду. В углу уютно трещит камин, отбрасывая мягкие блики на бревенчатые стены и массивный деревянный стол.

Мы пьем белое вино, едим потрясающую запечённую стерлядь, и я ловлю себя на мысли, что мы разговариваем так, будто не было этих тридцати лет разлуки и глупой войны последних недель.

Мы вспоминаем наши студенческие годы, общих знакомых, смеёмся над какими-то нелепыми деталями из прошлого. Но стоит нашим взглядам встретиться, как между нами снова проскакивают искры.

Возрождение чувств — штука опасная, особенно когда обоим уже за пятьдесят, и каждый знает цену ошибкам. Ей тяжело дается эта мягкость, я вижу, как она по привычке пытается выстроить стену, спрятаться за деловым тоном, но стоит мне пошутить или слегка коснуться её руки, как эта стена даёт трещину.

— Спасибо за вечер, Сергей, — тихо говорит Ирина, когда мы уже пьём чай с чабрецом. Она смотрит на огонь в камине, и в её глазах отражаются тёплые языки пламени. — Мне давно не было так спокойно.

— Мне тоже, Ириш, — я беру её за руку. — Мы потратили слишком много времени на глупости. Давай больше не будем.

Она вздыхает, поднимает на меня глаза, в которых грусть перемешана с надеждой.

Обратно я еду как можно медленнее, чтобы продлить мгновенья тихого счастья. В машине играет ненавязчивая музыка, Ирина задумчиво смотрит в окно. Мы въезжаем в город уже в начале двенадцатого. Я паркуюсь у её подъезда и глушу мотор. Нужно прощаться, но мне чертовски не хочется отпускать её.

Я поворачиваюсь к ней, заглядывая в лицо.

— Ир, — начинаю я, чувствуя, как внутри нарастает волнение, какого я не испытывал со времён юности. — Может… заедем ко мне? Попьем кофе. У меня дома отличная кофемашина, Забродин из Италии привёз зёрна. Обещаю вести себя исключительно по-дружески.

Я внутренне готовлюсь к отказу, зная её гордый, независимый характер. Сейчас скажет, что поздно, завтра работа, да и вообще «мы договорились не бежать впереди паровоза».

Ирина молчит несколько секунд, изучая моё лицо. Я вижу сомнение в её глазах. Но затем губы трогает тёплая, лукавая улыбка.

— Ну ладно, Кузнецов. Поехали пить твой итальянский кофе. Только учти, если он окажется пережжённым, я выпишу тебе штраф по линии санитарного контроля.