Книга Недосказанность. Вкус второго шанса, страница 108 – Татьяна Никольская

Главный фасад флагманского ресторана отца, «Элизиума» сегодня закрыт для посторонних. На массивных дверях красуется табличка: «Закрыто под спецобслуживание». Внутри всё устроено именно так, как мы с Лизкой планировали. Никакого пафоса, никакого бархата и золотых вензелей, от которых у меня уже сводило челюсть на стадии планирования. Зал оформлен в благородном зимнем минимализме: много живой зелени, белые свечи в стеклянных колбах, мягкий приглушенный свет и летящие ткани пастельных тонов. Всё лаконично, стильно и невероятно тепло.

Мы с Лизой сидим во главе огромного свадебного стола. Несколько часов назад мы официально расписались в центральном ЗАГСе. Помню, как у меня бешено колотилось сердце, когда тётенька-регистратор говорила эти стандартные торжественные фразы, и как у Лизки задрожали ресницы, когда она тихо, но твёрдо произнесла: «Да». Сейчас на её безымянном пальце красуется обручальное кольцо, а сама она сияет, и я не могу оторвать от неё взгляд.

Моя жена. До сих пор не верится, что это слово теперь официально принадлежит мне. На Лизе то самое лаконичное атласное платье, которое так раскритиковала моя мать, и она кажется в нём настоящей принцессой — чистой, нежной и до безумия любимой.

Все те обиды, скандалы, взаимные подозрения и угрозы отменить свадьбу остались где-то далеко в прошлом, смытые лавиной искренних разговоров. Мы прошли через этот шторм, выстояли, и теперь между нами нет ни никаких недомолвок. Мы просто до головокружения счастливы.

Я перевожу взгляд чуть левее и натыкаюсь на маму. Она сидит за столиком для близких родственников и ведет себя непривычно тихо. Похоже, тот телефонный разнос, который устроил ей отец, навсегда отбили у неё охоту развлекаться интригами и лезть в чужую жизнь. Поняв, что вернуть бывшего мужа не получится ни при каких обстоятельствах, она решила сменить тактику на «благородное смирение». Мама тихо потягивает шампанское и изредка вежливо улыбается, когда к ней обращаются. Этого достаточно, чтобы настроение у всех оставалось приподнятым.

С ней за столом сидят Алексей Владимирович с Татьяной Петровной и Игорь Анатольевич — папа Лизы — со своей женой Людмилой Николаевной. Судя по периодически взрывающемуся смеху, они нашли общий язык.

— За молодых! За Максима и Елизавету! Горько! — в очередной раз взрывается зал под звон бокалов.

Я поворачиваюсь к Лизе, перехватываю её смеющийся, сияющий взгляд, и мы сливаемся в долгом, горячем поцелуе под дружный отсчет гостей: «Один, два, три, четыре, пять…». Её губы со вкусом сладкого клубничного десерта кружат мне голову сильнее любого алкоголя. Когда мы, наконец, отстраняемся друг от друга, Лизка шутливо бьет меня кулачком по плечу, пряча раскрасневшееся лицо у меня на груди.

Позже начинаются танцы. Зажигательные ритмы сменяются один за другим, Забродин с Татьяной устраивают на танцполе настоящее шоу, заставляя всех хохотать и аплодировать, Лизкины однокурсники оккупировали центр площадки, и атмосфера искреннего, неподдельного веселья заполняет весь зал ресторана.

Я откидываюсь на спинку стула, наливаю себе немного минералки и наблюдаю за происходящим, чувствуя, как внутри разливается приятное, глубокое умиротворение. Всё встало на свои места.

Музыка на сцене меняется. Бэнд начинает играть красивую медленную композицию. Свет в зале приглушают, оставляя лишь мягкие лучи софитов и мерцание сотен свечей. Пары начинают медленно стягиваться к центру.