Книга Недосказанность. Вкус второго шанса, страница 106 – Татьяна Никольская

Опять звонок. Лиза. Экран горит её фотографией, где она улыбается. Моя девочка. Я понимаю, что она сейчас переживает за моё состояние, но ответить на звонок у меня нет сил. Не сейчас. Через некоторое время телефон оживает снова — на дисплее высвечивается «Татьяна». Вероятно, дочь решила оповестить и мою подругу, вызвав подмогу. Но я не отвечаю и ей. Сейчас любые слова сочувствия будут ощущаться как соль на открытую рану.

Я беру телефон, решительным движением зажимаю кнопку питания и выключаю его к чертям. Экран гаснет, унося с собой весь внешний мир. Я поднимаюсь, подхожу к двери кабинета, поворачиваю ключ в замке изнутри, возвращаюсь к столу и нажимаю кнопку селектора.

— Оксана, — говорю я тихо. — Перенесите все приёмы на завтра. Меня ни для кого нет. Вообще ни для кого. Президента ведомства, министра — всех на перенос. В кабинет никого не пускать и звонки мне на рабочий не переводить.

— Да, Ирина Александровна, поняла, — послушно отзывается она.

Я отпускаю кнопку. Всё. Тишина. В огромном кабинете воцаряется мёртвое безмолвие. Я закрываю глаза, откидываюсь на подголовник и проваливаюсь в эту темноту, где меня настигает боль тридцатилетней давности. Мысли начинают крутиться вокруг одного и того же. Дежавю. Снова Кузнецов, его обещания, его горячие руки, его слова любви.

Воспоминания в моей голове быстро проматываются назад, пролетая через годы одиночества, и резко, со скрипом тормозят на недавнем разговоре в винном погребе «Оливковой ветви».

Я словно наяву снова слышу сиплый, сорванный голос Сергея и его мертвенно-бледное лицо, когда я вывалила на него всю свою многолетнюю обиду. И его шок, когда до него дошло, что я обнималась с двоюродным братом. Его дикая мука в его глазах, когда он признался, что в кармане его куртки тогда лежала коробочка с кольцом, а вместо предложения он поцеловал у меня на глазах совершенно незнакомую девушку.

Я тогда задыхалась от осознания того, какой глупой, нелепой и детской оказалась наша история. Мы просто не спросили. Не подошли друг к другу, не поговорили. Развернулись и разошлись на тридцать лет, принеся свою любовь в жертву призраку обиды и гордости.

И тут меня словно током прошибает. Внутри, где-то в районе солнечного сплетения, рождается мощный, ослепительный инсайт.

Господи, что я делаю? Прямо сейчас, в эту самую секунду, я совершаю абсолютно ту же самую катастрофическую ошибку!

Тогда, тридцать лет назад, я увидела поцелуй, гордо вскинула подбородок, развернулась и сбежала, даже не попытавшись разобраться. И вот теперь, стоило только Натальиным грязным бредням долететь до моих ушей через испуганную Лизу, я снова включила свою привычную защиту от боли. Выстроила ледяную стену, заблокировала телефоны, закрылась в кабинете и приготовилась страдать со своей уязвленной гордостью, послушно отдавая Сергея его бывшей жене! Да Наталья только этого и ждет! Её цель — заставить меня отступить, поверить в её фальшивый триумф. А я, взрослая, умная женщина, проглотила эту примитивную наживку, как девятнадцатилетняя девчонка.

Второй раз я этот сценарий разыграть не позволю. Мы уже похоронили из-за своей гордости половину жизни, хватит!

Внутри меня тут же закипает совсем другая энергия — злость, азарт и дикое, упрямое желание забрать то, что принадлежит мне по праву. Я срываюсь с места. Хватаю сумку, открываю кабинет и стремительным шагом выхожу. Оксана испуганно поднимает голову, когда я пролетаю мимо: