Книга Недосказанность. Вкус второго шанса, страница 103 – Татьяна Никольская

— Лиза, тихо, не ори на весь парк! — Максим пытается перехватить мои руки, но я с силой отталкиваю его. — Я сам не знаю, правда это или нет! Мама могла нафантазировать, она умеет, но...

— Да твоя мать — самовлюблённая эгоистка — в сердцах выкрикиваю я, и мне плевать, насколько грубо это звучит. — Она приехала сюда, чтобы уничтожить всё, что мы строили! Она спит и видит, как бы всё испортить, чтобы забрать тебя у меня. И твой папаша тоже хорош — бесхребетный мужик! Если это правда, никакой свадьбы не будет, Кузнецов! Слышишь меня? Ни-ка-кой! Я не позволю вытирать ноги об мою маму!

— Лиза, прекрати оскорблять моих родителей! — Максим тоже багровеет от злости. — Мой отец не бесхребетный! И мы ещё ничего не знаем точно! Зачем ты сразу устраиваешь эту истерику и рубишь с плеча?!

— Ах, это я устраиваю истерику?! — задыхаюсь я от обиды. — Да пошёл ты! Вместе со своей сумасшедшей семейкой!

Я швыряю недопитый кофе прямо под ноги, разворачиваюсь и на полной скорости бегу к выходу из сквера. Максим что-то кричит мне вслед, пытается догнать, но я прыгаю в первый же подкативший к остановке автобус и уезжаю.

Я влетаю в квартиру, бросаю сумку на пол. Слёзы застилают глаза, дыхания не хватает, я реву, проклиная тот день, когда встретила Макса. От этого шума Багира, мирно спавшая на тумбочке, испуганно подпрыгивает и пулей уносится в дальнюю комнату, прячась под диван.

Мама уже дома. Она выходит из кухни с полотенцем в руках, удивлённая таким бурным появлением.

— Лиза? Что случилось? Почему ты…

Но я не даю ей договорить. На эмоциях, захлёбываясь слезами и собственной злостью, я вываливаю на неё то, что только что узнала:

— Мама! Сергей Юрьевич тебе врёт! Он тебе подло, мерзко врёт! Его бывшая жена сказала Максиму, что они с его отцом решили сойтись! Она сказала, что он до сих пор любит только её, а ты для него — просто временная интрижка! Мама, он тебя использует!

Я кричу это, ожидая, что мама сейчас начнёт возмущаться, плакать, обнимет меня, но… происходит страшное.

Мама не двигается, её лицо каменеет. Живая, тёплая женщина, которая только недавно улыбалась спатифиллуму и легко простила проказы Багиры, исчезает. Её кожа становится мертвенно-бледной, губы сжимаются в тонкую, жёсткую линию, а глаза превращаются в два куска льда. Холодная королева, строгий и беспощадный чиновник, возвращается на своё место.

В прихожей наступает мёртвая тишина. Мама смотрит сквозь меня, и от этого взгляда у меня по спине пробегают мурашки.

«Боже… Что я наделала? — думаю я в панике, зажимая рот ладонью и отступая на шаг. — Зачем я это сказала? Я же сама всё разрушила…»

Весь день на работе я не могу сосредоточиться на делах, хотя на столе горой лежат отчёты по поставкам для «Оливковой ветви». Часов с двенадцати я начинаю звонить Ирине. Просто так, без повода — сказать что-нибудь банальное, спросить, как продвигаются её бесконечные совещания, и договориться о вечере. Хочу забрать её после работы, отвезти подальше от этой предсвадебной суеты, побыть вдвоём.

Но трубка упорно молчит. Первый звонок — длинные гудки, на которые никто не отвечает. Ладно, думаю, сидит на совещании в управлении, телефон на беззвучном. Через час набираю снова — то же самое. К трём часам дня ситуация меняется: после первого же короткого гудка механический голос оператора вежливо сообщает, что абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети.