Книга Милость богов, страница 91 – Джеймс С. А. Кори

19

Обычно в общей комнате собирались от двух до четырех человек, и почти всегда среди них бывали Рикар и Синния. Изгнанники, каждый на свой лад, они были костяком группы. Дафид с Кампаром проводили с ними вечер не в первый раз. Но эти посиделки выглядели необычно, потому что, в отличие от прежних, были похоронной церемонией. Бдением над покойником.

Нет, неправда. Похоронную церемонию устраивали каждый вечер. Смерть Иринны, по сути, не изменила ничего, лишь увеличила счет потерь. И избавила их от обязанности притворяться.

— Что мы за идиоты, – сказал Кампар. – Позволили себе вообразить, что мы в безопасности? Идиоты.

— Я не воображала, – сказала Синния, но это прозвучало мягко.

— Ладно, я был идиотом, – поправился Кампар, взмахнув рукой так, будто отвесил поклон. Не шутка – скорее замаскированное признание. Кампар умел обращать свое чувство юмора против самого себя. В незапамятные времена, в прошлом году, когда еще были живы Иринна и Ньол, он не нравился Рикару – но его способностью не переходить тонкую грань между острым наблюдением и остротой Рикар восхищался и тогда.

— Не ты один, – вставил Дафид. – Даже после всего, что они сотворили, мы тешили себя мыслью, будто можем что-то значить для них.

— Смешно, – фыркнула Синния.

— И очень по-человечески, – добавил Дафид.

Повисло густое молчание. Рикар ощущал его как сопротивление воздуха. Вот если бы у них было пиво. Или что покрепче. Им бы сейчас петь хором у костра, сжигать приношения. Или слушать надгробную речь священника. А они здесь, и ничто другое им не светит.

— Ладно, – сказал Рикар. – Я начну. – Остальные воззрились на него, более или менее недоуменно. – Я впервые повстречался с Иринной дней за пять до открытия лаборатории. Я был знаком с Тоннером и Джессин, но не знал Илси и ассистентов. Я пришел в научный комплекс заранее, да? Хотел обо всем разузнать, и тут рядом со мной оказалась очаровательная молодая женщина. Только на другой день я узнал, что она из этой же группы. А тогда просто отметил про себя, что она очаровательна и заботлива.

Остальные засмеялись, хотя ничего смешного здесь не было. Им и не нужен был смех. Лишь нежность. Но ее не было больше ни в чем.

Синния вздохнула, собираясь продолжить. Рикар обернулся к ней.

— Мы познакомились с ней на оргсобрании. Ньол, я, Иринна и еще один паренек, тот не удержался. Как же его звали?

— Элликс, – подсказал Дафид.

— Верно, верно. Она так нервничала, и Ньол решил, что она больше не придет. Что мы ее спугнули.

— Она как-то угостила меня мороженым, – сказал Дафид. – Это было… может, через полгода после запуска проекта. Я задержался после работы, чтобы промыть дрожжевые баки… – Кампар содрогнулся. Дрожжевые баки славились исходившей от них вонью и омерзительным темным налетом. – А Иринна уходила с кем-то из друзей. Заметила, что в лаборатории кто-то остался, и принесла мне мороженое. Апельсиновое.

— Она была добрая, правда, – сказал Кампар. Он плакал. Все они плакали. Но не всхлипывали. Может, придет и это, но не теперь. – Помню, я зашел в лабораторию после особенно трудного расставания с одним парнем. Я не собирался никому рассказывать, но она увидела меня и сразу поняла…

Рикар не в первый раз присутствовал на таком неофициальном вечере памяти. Несколько человек в необычном месте, в необычное время вспоминали кого-нибудь из ушедших. Они и друзьями-то не были. Да и не надо. Суть в ритуале. Слушая, как Кампар, Синния и Дафид извлекают из себя воспоминания об умершей и пускают их по кругу, Рикар думал, что это свойственно всем людям. Наверное, и в прошлом им чуть легче было выносить тюрьмы и концлагеря, если они вот так собирались вместе. Он надеялся, что так и было.