Книга Милость богов, страница 94 – Джеймс С. А. Кори

— В смысле за дверью?

— На худой конец.

Самодельные лямки вреза́лись в плечи. Груз на носилках раскачивался, приходилось придерживать его руками. Кампар чувствовал, что дышит тяжело, но не так тяжело, как можно было ожидать. Мышцы ног горели, но делали свое дело.

В молодости Кампар видел выставку, посвященную геноциду неокордистов на юге. На одной картине были изображены молодые люди, несущие на плечах тяжелое дерево. Они шатались под его тяжестью, но груз не мог раздавить их всех. Совсем, полностью – не мог. Почему-то воспоминание пришлось к месту.

— Знаешь, – заговорил он. – Я… в молодости… видел картину. Неокордисты. С деревом.

— Тебе точно не нужно передохнуть?

— Все в порядке, – сказал Кампар, – идем дальше.

Когда они добрались до общей комнаты, оказалось, что хаос царит и там. Мебель сдвинули к стенам, расчистив место для громоздкого оборудования. Кухонный прилавок и обеденный стол превратились в рабочие места. Несколько десятков образцов ягод, несколько псевдочерепах – и здесь будет безбожная смесь рабочего и жилого пространства. Исполнится плохо скрываемая мечта Тоннера: заставить всех жить в лаборатории. Илси, с засученными рукавами, с ножом в руке, склонилась над шнуром резонансного анализатора. Разрез выходил чистым и умелым, экран, то голубой, то белый, сообщал, что идет настройка. Синния сидела у обеденного стола, Джессин – рядом с ней. Штаны и рубаха, такие же, как у всех, болтались на ней наподобие больничного халата. Лицо – как воск, плечи ссутулились, словно прикрывали ключицы.

Они поставили центрифугу, вытянули из-под нее лямки и вставили в гнездо шнур питания. У Кампара болела спина. Дома он отправился бы к знакомому массажисту – в маленькую желтую палатку на площади у Дома ученых. Здесь он потянулся и задумался: будет ли в его жизни что-нибудь, кроме этих нескольких комнат, где ему предстоит корячиться до конца своих дней и умереть в уголке, за неимением более безопасного места?

— Отлично! – Тоннер подбоченился и направил на него острый, как штык, взгляд. – С выводом словаря придется повозиться. У меня есть несколько идей, но, если запустить эту штуку, можно работать параллельно.

— Так что, возвращаемся к прежнему плану? – осведомился Кампар. Он не собирался вкладывать в слова столько яда. «Опять то же самое? Надеемся на лучшее?» Но, видно, намек, как ни осторожничай, проступал сквозь поверхность.

— Как только нам доставят новые образцы, – сквозь зубы процедил Тоннер, – мы продолжим опыты.

— Я смогу заняться этим, – сказала Джессин.

— Сможешь ли? Похоже, тебе лучше пересидеть. Если бы ты не скрывала проблем со здоровьем, мы могли бы держать в лаборатории двоих, как я и планировал.

«Ох, Тоннер!» – подумал Кампар, воображая, как бы тот выглядел, если выбить из него все дерьмо. От этой картины боль в спине сменилась теплом в животе. Джессин скрючилась, уставившись на что-то за пределами комнаты, за пределами стола. Синния тронула ее за руку, но Джессин ничего не заметила.

Тоннер, похоже, сообразил, что зашел слишком далеко.

— В смысле… не хотел обидеть.

— Еще раз скажешь такое, – начал Кампар, – и я…

— На самом деле, – перебил его Дафид, – чем больше я об этом думаю, тем чаще склоняюсь к мысли, что Джессин спасла нас.

Тоннер уже повернулся к парню, когда Илси издала звук – тихий, горловой щелчок; но Тоннера это одернуло, как собаку на поводке. На лбу Илси появилась крошечная морщинка.