Книга Милость богов, страница 89 – Джеймс С. А. Кори

Он знал, что должен ответить. «Нет, не говори так. Это не твоя вина». Но слова не шли с языка.

— Почему ты оставила ее одну?

— Да, – сказала она, словно с чем-то соглашалась. Потом приподнялась, села на кровати. Поморщилась. Выставила руку – сжатый кулак, ладонью вниз. Он понял, хотя и не сразу: она что-то протягивает ему. Серовато-оранжевую таблетку с вытисненными буквами. С тем же успехом это мог быть камешек или отработанный образец. Он не знал, что это такое и что с этим делать. Джессин уставилась в дальнюю стену. Не желала смотреть на него. Это, по крайней мере, он понял. – Я много лет жила на лекарствах. У меня… эмоциональные и когнитивные проблемы, требующие этого. Я растягивала запас, как могла. Это последняя. Я хотела проверить, нельзя ли использовать ягоды, чтобы изготовить такие же, но…

— Ты отложила свой эксперимент? Не сказав мне? Собиралась использовать лабораторию без моего ведома?

Она повесила голову. В наклоне ее плеч, в том, как она держала руки, он увидел признание вины – и ощутил облегчение. Напорол кто-то еще. Не он один.

— Надо было сказать тебе. Сказать всем. Я так привыкла скрывать это от всех. Любая мелочь – и тебе никогда не получить свою группу. Молчание стало… привычкой?

— Ты оставила Иринну одну в лаборатории, чтобы сходить за таблеткой и использовать ее в своем эксперименте, – сказал Тоннер. – Вот почему ты оставила ее.

— Они собирались… в смысле, мы не считали их опасными или… – Джессин сделала глубокий вдох и выдохнула сквозь зубы. – Да. Я оставила ее одну. Поэтому.

— Ладно. – Тоннер встал. – Ты хотела мне сказать. И сказала.

Она не позвала его обратно, а он не закрыл за собой дверь.

Обед, какой ни есть, состоял из непортящейся говядины и сушеных бобов. Он мало ел и почти не чувствовал вкуса. То и дело спохватывался, запрещая себе напоминать Илси с Кампаром о том, что пора сменить Иринну и Джессин, – будто известие о случившемся еще не уложилось в мозгу. Какой-то части его сознания только предстояло узнать об этом. Кампар вышел, словно хотел побыть один, но через несколько минут вернулся. Дафид мыл посуду и прибирал кухню. За окном расходились грозовые облака. Огромные, светившиеся по краям зиккураты уходили вдаль. Сеть, состоявшая неизвестно из чего, постоянно сторожила небо, закрывая звезды. Тело Иринны лежало в комнате, ожидая, что кто-нибудь заберет его, как забирают мусор. У него ныли челюсти.

Он сидел в общей комнате, пока Илси не ушла к себе, посидел еще немного, потом отправился не в свою спальню, а тихо постучался в ее дверь и вошел, не дожидаясь ответа. Она лежала на кровати в той же тюремной униформе, только босая. Села. Лицо спокойное. Может быть, раздраженное.

Тоннер закрыл дверь и сел перед ней, скрестив руки. Минуту оба молчали.

— Я не дурак, – сказал он. – То, что было между нами до… всего? Я вижу, что теперь все не так. Но ты мне нужна, понимаешь?

— Я понимаю, что тебе плохо. Как и всем нам. Но постель со мной не…

— Я пришел не за утешением. Мне нужна не подружка, – сказал он с невольной горечью. – Мне нужен заместитель. Ты нужна мне как профессионал. Понимаешь?

Илси шевельнулась, откинулась к стене, подтянула к себе ноги. Он воспринял это как разрешение и, пройдя через комнату, сел в ногах кровати. Таблетка Джессин лежала в кармане рубашки. Он пальцами расчесал себе волосы, соображая, с чего начать. Стоит только заговорить, и остальное получится само собой. Все было сцеплено друг с другом. Признание Джессин, почти бюрократическое равнодушие библиотекаря, кровь и выжженные пятна в разгромленной лаборатории.