Онлайн книга «Ступень 4. Наследники демиурга»
|
И с этими словами воин, подняв меч, начал осторожно приближаться к Линнее. Девушка, не доставая меча, ответила, усмехнувшись: — Её муж стрелял в меня, когда у меня не было оружия — ему это почему-то не помешало! Почему же мне нельзя ответить тем же? Да и нож в руках разве теперь не считается оружием? — Твои слова лживы, как и ты сама, тварь! И я благодарен тому человеку, что так разукрасил твою поганую рожу! Бери меч и сражайся, не то я зарублю тебя, как свинью! — воин, раскрутив свой меч, ускорился, намереваясь за пару прыжков сократить дистанцию и одним ударом покончить с незнакомкой. Но это ему не удалось — последнее, что мужчина увидел в своей жизни — это ухмылку на обезображенном жутким шрамом женском лице, и поляну огласил полный боли и ужаса вой. Никто не заметил, что сделала продолжавшая неподвижно стоять девушка, но мужчину с ног до головы охватило жаркое пламя, и, не добежав до своей несостоявшейся жертвы буквально пару шагов, он свалился на землю и затих, пожираемый яростно ревущим огнём. Над караваном нависла тишина, прерываемая лишь треском взметнувшегося в небеса пламени. По поляне поплыл запах палёной шерсти и сгоревшего мяса… — Кто-нибудь ещё имеет желание меня убить? — громко обратилась к замершим людям Линнея. — Что, больше никого? Разумно, очень разумно с вашей стороны… И, не говоря больше ни слова, девушка взяла под уздцы осёдланную лошадь и, обойдя караван, повела её по тропинке прочь со стоянки, к видневшемуся впереди тракту. Привязанная за седло заводная лошадь потрусила следом. Следом за ней поляну покинули и её путники, и только когда трое незнакомцев скрылись за деревьями, над караваном разнеслись горестные стенания… * * * Выехав на тракт, путники продолжили движение на запад — до захода солнца оставался как минимум час, и этот час можно было потратить с пользой. Керт двигался по середине дороги, Селена пристроилась справа, а Линнея с заводной лошадью — слева. Почти полчаса они ехали молча — говорить никто не хотел. Первым полог молчания разрушил Керт, обратившись к Линнее: — Ты стала слишком жестокой, Линнея. — И в чём ты нашёл жестокость? Я что, должна была спустить своим несостоявшимся убийцам с рук их поступок? Или вообще позволить себя убить? — Но ведь ты осталась жива, и к этим людям могла проявить милосердие. Убийство должно быть не прихотью, а необходимостью — лишать человека жизни можно лишь тогда, когда не останется другого выхода. В человеческом сердце всегда должно оставаться место для сострадания. — Вот смотрю я на тебя, Керт, и думаю, — как-то обиженно и зло ответила девушка, — хороший ты парень — сильный, красивый, умный, не зря к тебе Силька клеится… Только всю картину портит твоё непонятно откуда взявшееся человеколюбие. Только что, буквально десять минут назад, я едва избегла участи быть нашпигованной десятками стрел. Не просветишь ли меня, что было бы с обычным человеком, окажись он на моём месте и слови своей грудью все предназначавшиеся мне стальные подарки? — Ты лучше меня знаешь ответ на этот вопрос, Линнея. — То есть ты согласишься со мной в том, что обычный человек, будучи на моём месте, давно уже был бы мёртв? — Обычный человек — да… — И, следовательно, те люди, что стреляли в меня, ставили своей целью меня убить, и лишь мои ловкость и сила не позволили им меня прикончить. Ты станешь оспаривать эту простую истину, или согласишься, что имела место попытка моего убийства, неудачная лишь по причине моих защитных действий, а намерения убийц были абсолютно прозрачны и не допускали двоякого толкования? |