Книга Корица, вино и немного желания, страница 38 – Элис Рид

Нив провела пальцем по материнской заметке.

— Перчинка.

Она произносила прозвище редко. Мягкость ударила точнее упрёка.

— Я хотела воздействовать на Восса, — сказала я. — То, что бокал взял Том, не делает первое намерение невинным.

Элиза придвинула мне лист для полного описания. Не сказала, что всё понимает. Осталась рядом, пока я писала.

На следующий день Том назначил встречу у склада. Я прочла слово «встреча» трижды и всё равно превратила его в приглашение, которого там не было.

Перед сном мы втроём перебрали коробки с мамиными записями. Элиза искала химические аналоги носителя, Нив сравнивала почерки. Я читала каждую строчку как обвинение, пока Элиза не закрыла передо мной тетрадь.

Одна коробка хранила письма вместо рецептов. Мама писала их тёте Ив после рождения Нив. Большинство было о деньгах, урожае и наших болезнях. В одном она жаловалась, что я в шесть лет очаровала торговца лентами и вернулась домой с тремя лишними мотками.

«Она улыбается, когда хочет обойти запрет, — писала мама. — Боюсь не за неё, а за взрослых, которым приятно считать себя добровольно побеждёнными ребёнком».

Я перечитала строку дважды.

— Даже в шесть лет меня считали угрозой торговле.

Элиза забрала письмо, но улыбнулась не сразу.

— Она боялась, что тебе понравится получать желаемое раньше, чем ты поймёшь цену.

— Всем нравится получать желаемое.

— Да. Не все умеют сделать это одной улыбкой.

Нив нашла продолжение на обороте: «Нужно научить её, что обаяние — не согласие того, кто рядом. Но и не вина. Нельзя заставить девочку стыдиться света только потому, что люди идут на него».

Я положила письмо отдельно. Мама не требовала стать незаметнее. Только различать силу и право.

— Стыд не повышает точность.

— А что повышает?

Нив подвинула мне тарелку. На ней лежал хлеб, который я отказывалась замечать уже час.

— Сон. Еда. Полная запись фактов. Очень скучные вещи.

— Наша семья окончательно потеряла чувство драмы.

— Нет, — сказала Нив. — Оно живёт в твоей комнате и носит красное платье.

Мы нашли заметку о женщине, которая выпила состав добровольно перед предложением руки, а потом три года считала, что её решение недействительно. Автор записи подчёркивал: магия не придумала желания, но обстоятельства применения исказили доверие к нему. Для восстановления требовалось повторить выбор без состава и без давления результата.

Я подумала о Томе. Даже если каждое его слово было правдой, я не могла принять его сейчас. Не потому, что чувство не настоящее. Потому что мне не дали ясного контекста.

Поздно ночью Элиза ушла проводить Адриана до машины. Нив осталась со мной у стола. Соль спал на карнизе, спрятав клюв под крыло.

— Ты думаешь, Том всё ещё под действием? — спросила она.

— Удобнее думать да.

Я разгладила письмо Восса, хотя бумага уже лежала ровно.

— Это не ответ.

— Тогда не знаю. И не хочу знать, пока он сам не сможет сказать это без сомнения.

Нив сложила копии заметок по датам.

— А если уже может?

Я посмотрела на материнское письмо. Ум сразу предложил способы выяснить: попросить Тома отказаться от выгодного контракта, пофлиртовать с другим мужчиной, приблизиться и проверить, выдержит ли границу. Каждый способ превращал его в опыт.

— Тогда он должен сказать сам. Не после проверки, которую я ему устрою.